Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
donald a. uollhejm uzhas navejannyj lavkraftom - Дональд А. Уоллхейм: Ужас, навеянный Лавкрафтом

Дональд А. Уоллхейм: Ужас, навеянный Лавкрафтом

“О, Боже мой, Боже, – задыхался кричавший, – Оно снова идёт, и на этот раз днем! Оно вышло оттуда – вышло и движется, вот прямо сейчас, в эту самую минуту, и одному Богу известно, когда оно нападет на всех нас!”
lovecraftforfooter - Дональд А. Уоллхейм: Ужас, навеянный Лавкрафтом
Говард Ф. Лавкрафт
Писатель

Не знаю какое странное любопытство завладело мной, когда я решил провести собственное расследование таинственных занятий Элифаса Снодграсса той зимой 39-го года. Есть вещи, о которых людям лучше не знать, и есть тайны, которые навсегда должны оставаться скрытыми от смертных. Среди этих тайн – местопребывание Элифаса Снодграсса в течение осени 39-го и последующей зимы. Если бы у меня были силы, чтобы обуздать своё любопытство… 

Впервые я услышал об этом человеке, когда навестил свою тётю Эйлалию Баркер. Её дом находился в Восточном Аркхэме, в глухом районе Массачусетса. Это богом забытая местность, тёмная и мрачная, одна из самых старых областей Америки не только из-за появления там первых белых поселенцев, но и по древности их традиций. В эти земли в 1647-м прибыли несколько полных лодок угрюмых рабовладельцев с пакетбота “Нэнси Б.”, которым командовал старый капитан Хью Квиндж. О нём мало что было известно. Говорили только, что он был наполовину индус и женился на ирландской девице из Корка при странных обстоятельствах. Моя тётя Эйлалия была достаточно приятной старой девой. Она приходилась мне роднёй со стороны матери, которая носила фамилию Баркер, а родом она была из Баузера – маленького, почти неизвестного рыбацкого городка.

Несколько лет назад моя тётя внезапно уехала из Баузера, причины такого отъезда так и остались непонятными. В Аркхэме она свела поверхностное знакомство с семьёй Снодграссов, которые проживали в тихом особняке Кромбли на другой стороне города.

Как ей удалось встретить миссис Снодграсс – тётя Эйлалия не хотела обсуждать. 

Тем не менее, я проживал в её доме, занимаясь своими исследованиями и посещая знаменитую библиотеку Мискатоникского университета, но это было ещё почти за три недели до того, как тётя упомянула имя Элифаса Снодграсса. Она говорила о нём тревожным тоном, хоть и притворялась равнодушной, сообщив мне, что мать Элифаса (у которой предки несколько поколений назад, должно быть, были азиатами) попросила тётю связаться со мной и спросить совета. Я был известен благодаря своим научным изысканиям на тему древних мифологических царств, и миссис Снодграсс считала меня учёным. Похоже было, что Элифас Снодграсс вёл себя странно. Это не было чем-то новым, но случилось так, что его странность приняла необычный и тревожный оборот.

Как я узнал от своей тёти и впоследствии расследуя это дело Элифас Снодграсс был молодым человеком в возрасте около 27 лет. Он был высоким и худощавым, его лицо имело суровое выражение. Снодграсс был слегка смуглым (вероятно, унаследовал эту черту от своего отца, Езекии Снодграсса, о матери которого говорили, что её дальние предки были из Африки). Ещё Элифас часто предавался длительным размышлениям. Порой он казался нормальным и почти жизнерадостным (как и все молодые люди в Аркхэме), но были периоды, когда в течение многих недель он запирался в своей комнате и оставался мрачным и молчаливым. Иногда причудливые звуки доносились из его комнаты – таинственное пение и странные разговоры. Однажды дом оказался во власти страха из-за таинственных воплей и завываний, которые так быстро и страшно прекратились, что невозможно было понять их происхождение. Когда у Элифаса пытались спросить о причине этих странных звуков, он пристально и холодно посмотрел на вопрошавшего и пробормотал что-то о проблемах с радиоприёмником.

Естественно, вы поймёте, каким зловещим и тревожным было всё это. И так как я был в долгу перед тётей Эйлалией (не буду говорить, что это за долг), я посчитал себя обязанным выяснить чем таким необычным занимается Снодграсс. Моя тётя помогла мне проникнуть в особняк Снодграссов, взяв с собой на светский визит.

Не прошло и минуты, как я вошёл внутрь, а гнетущая атмосфера дома уже давила на меня. В воздухе, казалось, зависло чувство напряжённого предвкушения, как будто что-то – я не знаю, что именно – выжидало… выжидало момента, чтобы напасть.

Любопытный запах проникал в мои ноздри — странное зловоние чего-то заплесневелого и давно уже мёртвого. Я чувствовал себя неспокойно.

Вскоре после того, как мы пришли в гости, явился сам Элифас. Он был где-то на улице, и не соизволил объяснить где. Его обувь показалась мне неестественно грязной, словно он в какой-то пыли выкапывал глубокую яму; волосы Снодграсса были так же странно взъерошены. Он говорил со мной достаточно вежливо и проявил внезапный интерес, когда услышал, что я учился в Мискатоникском университете. Он с воодушевлением спросил не слышал ли я о знаменитой копии книги “Некрономикон” безумного араба Абдула Альхазреда, которая является одной из самых дорогих вещей в университете. Я вынужден был ответить отрицательно, и мне показалось странным, что Элифас рассердился. На мгновение я подумал, что он собирается внезапно покинуть нас, но затем он сдержался, сделал странное движение в воздухе большим и указательным пальцами левой руки, и перешёл на разговор о необычной погоде, которая была в те дни.

Началось всё с непривычно жаркого лета, но несколько дней назад погода внезапно изменилась, и наступил необычный сухой холод. Ночью внезапно возник ветер, который, казалось, дул с холмов, окружающих Аркхэм, и этот ветер нёс с собой странное рыбное зловоние. Большинство старожилов указывали на эту странность, а один или два сравнивали этот ветер с необычным ветром Тёмного Дня в 1875-м году. Что это был за день они не объяснили.

Я видел Элифаса Снодграсса ещё несколько раз тем летом, и с каждой встречей он казался более озабоченным и странным, чем до этого. Однажды он загнал меня в угол и упрашивал взять для него книгу Альхазреда из университетской библиотеки. Ему отказал в доступе к “Некрономикону” библиотекарь, очень сведущий человек, который, очевидно, сделал своим правилом не давать эту и подобные книги в руки людям, которые похожи на сумасшедших.

Я хорошо помню ночь 10-го сентября. С утра это был ещё типичный жаркий день, как в конце лета, но вечером стало холодно, и когда зашло солнце, поднялся сильный ветер. Тёмные облака возникли словно из ниоткуда, и вскоре ветер с холмов превратился в бурю, а вдалеке затрещали молнии.

Около двенадцати часов случилось странное затишье, которое длилось примерно десять минут. Я могу вспомнить, что в тот момент зловоние затхлости просочилось в город, проникая в каждый дом. Я зачитался допоздна, и прекратил чтение только когда запах достиг моих ноздрей. Тут я заметил, что буря прекратилась. Я подошёл к окну, отодвинул шторы и изумился открывшейся картине. 

Снаружи небо было мертвенно чёрным. Воздух застыл в неподвижности, и тонкий миазматический туман повис вокруг. Внезапно раздался ужасный гром, а затем я увидел потрясающую, зелёную вспышку молнии, которая ударила где-то в Аркхэме и затихла. Помню, я был поражён тем фактом, что услышал гром раньше, чем увидел молнию, а не наоборот, как это всегда бывает. 
Сразу же после этого примечательного явления буря возобновила свою ярость и продолжалась ещё несколько часов.

Утром меня разбудил настойчивый звонок телефона. Моя тётя, взявшая трубку, вскоре после этого постучала в мою дверь и предложила одеться. Было похоже на то, что особняк Кромбли оказался пунктом назначения той странной молнии. Сам особняк не пострадал, но Элифас Снодграсс пропал без вести.

Я поспешил на место происшествия. Когда я приблизился к дому, то ощутил неприятный запах, а переступив порог, был буквально оглушён проникшим сюда зловонием мёртвой и гниющей рыбы. Миссис Снодграсс объяснила мне, что зловоние пришло после удара молнии, и они отчаянно пытались проветрить комнаты. Тогда воняло намного хуже, чем сейчас.

Преодолевая отвращение, я вошёл в особняк и по ступенькам поднялся в комнату Элифаса. Всё здесь было в ужасном беспорядке, словно кто-то уходил в спешке. Мне сказали, что в комнате была упакованная сумка, но она отсутствовала. Кровать Элифаса была не тронута; комната была завалена книгами, рукописями, бумагами, дневниками и любопытными старыми реликвиями.

В течение последующих дней, пока полиция штата и федеральные власти безуспешно разыскивали молодого Снодграсса, я изучал бумаги, найденные в его комнате. Я содрогаюсь от ужасных заметок и вещей, на которых они намекали.

Прежде всего я нашёл тетрадь, такие используют дети для записей на уроках в школе. Эта тетрадь, как мне показалось, содержала серию подсказок. Очевидно Снодграсс делал в ней свои заметки. Здесь я нашёл пожелтевшую вырезку со статьёй из какой-то газеты, напечатанной в Сан-Франциско. Статья называлась:

СТРАННАЯ ИСТОРИЯ С ГРУЗОВЫМ СУДНОМ 

Команда “Кунгесхавена” прибыла в порт с рассказом о кипящем море и затонувших островах.

Сан-Франциско: Шведское грузовое судно “Кунгесхавен” прибыло в порт сегодня. Его команда рассказывает странную историю о сверхъестественном шторме на море, и о почти невероятных событиях. Большинство членов команды отказывалось говорить о том, что они видели, но репортеры вытянули из оставшихся моряков фантастический рассказ о внезапном шторме, в который попало их судно два дня назад по пути из Новой Гвинеи. Пять часов ужасный водяной смерч преследовал их в полутьме. Им показалось, что на их глазах остров ушёл под воду, а затем они плыли через кипящее море в течение двух часов. Третий помощник капитана по фамилии Свенсон, которого, казалось, это событие потрясло глубже всех, продолжал бормотать заклинания и молиться ужасному демону или морскому чудовищу, которого он назвал Кихулу или Китуху.

В газетной заметке дальше было ещё несколько параграфов, посвященных главным образом деталям вышеупомянутого события. 
Следом в тетрадь была вклеена вырезка из той же самой газеты, но с датой на несколько дней позже. Сообщалось о внезапной смерти некого Олафа Свенсона, члена команды “Кунгенсхавена”. Он был найден в глухом переулке в Сан-Франциско, а всё его лицо было съедено.

Рядом с этой заметкой была запись, сделанная необычным раздражительным почерком Элифаса Снодграсса: “Кихулу – он имеет в виду Ктулху?”

Тогда это имя ничего для меня не значило. А должно было значить! Возможно, я всё ещё мог спасти Элифаса.

Далее в тетради была еще одна запись, сделанная его рукой: 

Во вторник нужно произнести заклинание Дхо и шесть раз обернуться против часовой стрелки. Хастур восходящий. Дагон нисходящий? Нужно изучить. См. у Лавкрафта подходящую магическую формулу для Йог-Сотота. Пиньон говорит, что у него есть для меня копия Книги Эйбона; нужно написать ему, чтобы выслал книгу со специальным посыльным. Я чувствую, что время близко. Я должен проконсультироваться у Альхазреда – нужно найти способ получить “Некрономикон”. Это всё есть в книге старого араба; он испортил дело; я не должен. Так мало времени. День Мрака приближается. Я должен быть готов. Ллойгор защищает меня. 
После этой заметки шло множество страниц, заполненным чем-то похожим на химические и астрологические формулы.

Я чувствовал себя очень взволнованным после чтения этой тетради. Всё это было так необычно. Нужно упомянуть ещё одну вещь из моего расследования. На потолке в комнате Элифаса была странная широкая полоса, оставленная чем-то влажным. Я знал, что крыша протекала, но тем не менее это выглядело зловеще.

Постепенно город возвращался к нормальной жизни. Нормальной! Размышляя теперь об ужасе, что бродил среди нас, меня бросает в дрожь от того, что мы могли говорить такие слова как “назад к нормальному”. Зловоние в особняке Снодграссов постепенно уменьшалось.

Я вернулся к своим исследованиям и вскоре почти забыл об Элифасе.

Только в начале зимы это дело вновь напомнило о себе. Миссис Снодграсс позвонила мне и сообщила, что в глухую ночь слышала чьи-то шаги в комнате Элифаса и ещё какие-то голоса. Но когда она постучалась в дверь, никого внутри не было.

Вместе с миссис Снодграсс мы вернулись в особняк Кромбли и вновь вошли в комнату Элифаса. Хозяйка привела комнату в порядок, тщательно собрав вещи и бумаги. Я думал, что всё на своих местах, пока случайно не посмотрел на потолок. Там были влажные следы, прямо на побелке. Следы начинались над входной дверью и заканчивались над большим шкафом, который был открыт!

Я тут же подошёл к шкафу; на первый взгляд всё было в порядке. Но затем я заметил кусочек бумаги на полу и поднял его. На бумажке было написано одно слово, и это несомненно был почерк пропавшего студента.

Одно слово – “Альхазред”!

Едва освободившись, я отправился в Мискатоникский университет и получил разрешение посмотреть ту омерзительную книгу Абдула Альхазреда. Лучше бы я не читал её! Если бы я мог позабыть всё это дело!

Никогда не забуду то ужасное знание, которое проникало в мой мозг в течение тех часов, когда я сидел над этой отвратительной книгой, читая заполненные ужасом страницы. Бесноватые уродства, которые атаковали мой ум, и бесспорная истина их существования навсегда поколебали мою веру в этот мир. Книга должна быть уничтожена; это энциклопедия сумасшествия. Весь день я читал эти наполненные безумием страницы, и уже наступила ночь, когда в одном месте я увидел слова, которые были ответом на мою загадку. Не скажу, о чём там было написано, поскольку не осмеливаюсь. Все же я отшатнулся в страхе; то, что открылось мне было многообразием ужаса. И я понял, что нужно действовать без промедления, в ту же ночь, или всё будет потеряно. Возможно, всё уже было потеряно. Я помчался из библиотеки в темноту ночи.

Падал странный снег, необычный мерцающий снег, который опускался как призраки во тьме. Я бежал под этим снегом через бесконечные кварталы древних домов к особняку Снодграссов. Когда я достиг их улицы, мне показалось, что я вижу зеленоватое мерцание над их крышей. Я ускорил шаг, взбежал на крыльцо и забарабанил в дверь. Было около полуночи, и прошло ещё сколько-то времени, прежде чем семья впустила меня. В спешке я объяснил, что мне нужно сделать ещё один обыск комнаты Элифаса, и они разрешили мне пройти. Я помчался вверх по лестнице и распахнул дверь. Было темно, и я щёлкнул выключателем.

Забуду ли я когда-нибудь ту страшную вещь, что увидел там? Ужас, страх и безумие казались слишком великими для человеческого разума, чтобы вынести их. Я тут же выключил свет и, закрыв дверь, с криками выбежал на улицу. К счастью случилось так, что немедленно после этого вспыхнул неистовый огонь и полностью сжёг тот проклятый дом. Правильно. Такой омерзительной вещи не должно существовать, никогда не должно существовать в нашем мире.

Если бы человек знал о кричащем безумии, что скрывается в недрах земли и в глубинах океана, если бы он хоть мельком увидел тварей, что выжидают в бесконечных пустых глубинах отвратительного космоса! Если бы он знал тайное значение мерцания звезд! Если бы открытие Плутона поразило его как предзнаменование, чем оно и было на самом деле!

Если бы человек знал всё это, то думаю, что такое знание сожгло бы мозги каждого мужчины, женщины и ребенка на поверхности Земли.

Такие вещи никогда не должны становиться известными. Такому отвратительному, непостижимому злу никогда нельзя позволять просочиться в мысли людей, иначе все сойдут с ума, и в мире наступит хаос.

Как я должен рассказать о том, что я увидел в комнате того проклятого дома? Когда я открыл дверь, там на покрывале, обнаруженный из-за внезапной вспышкой электрического освещения, лежал всё ещё подрагивающий большой палец ноги Элифаса Снодграсса! 

1969

Источник текста: сборник “Tales of the Lovecraft Mythos” (1992) 
Автор: Алексей Черепанов 
Июль, 2016

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи