Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
d0fca50ad874e89fd7f953bd5f74f1a2 - Егор Сергеевич: Безмолвная Топь

Егор Сергеевич: Безмолвная Топь

Егор Сергеевич: Безмолвная Топь

Эту историю мало кто слышал, а те, кому не повезло знать в ней каждую деталь, увидеть все своими глазами, давно уже мертвы или сошли с ума.

Все началось рано утром 21 Мая 1935 года в месте, которому не следовало существовать на нашей планете. Обитель вековой тени, где горы опоясывают сельскую местность со всех сторон, создавая подобие колодца, на дне которого расположилась тихая, уютная, хоть и находящаяся в постоянной тени величественных гор и кронов вековых дубов деревушка, пустившая свои корни между почти отвесными подножиями первозданных скал и мирно расстилающейся и опоясывающей местность широкой реки, далеко на западе впадающей в океан. 

Это было самое обыкновенное для деревушки утро: вдалеке лениво пели птицы, солнце еле пробиралось сквозь горные вершины и низкие грозовые тучи, лаская своими редкими лучами угрюмые лица жителей, медленно выползающих из своих старинных и обветшалых родовых гнёзд в предвкушении очередного рабочего дня. 

Ничто бы не нарушило идиллию уединённой деревушки, но по сонным улицам эхом пролетели весьма загадочные вести, оставившие неизгладимый след в душах беспечных суеверных деревенщин.

Шум доносился с той улицы, где дома находились практически у самого русла реки. На болотистом берегу, позади величественного черного особняка, в котором на протяжении не одной сотни лет обитали поколения известной в местных кругах фамилии Беннфорд, собралась целая толпа зевак, что-то очень громко обсуждающих. В результате неизвестного природного катаклизма, весь берег близ усадьбы был усеян пластами зловонной мертвой рыбы самого разного размера, вынесенной на сушу бурными водами чёрной реки. Необъяснимым в этой ситуации было то, что, не смотря на огромное количество мёртвой рыбы, воды вымыли ее только на территорию, принадлежащей усадьбе, когда остальная часть берега оставалась чистой и нетронутой. Так или иначе, местные жители, крестясь, сетовали не столько на различные экологические причины вымирания рыбы, сколько на мрачную историю величественного особняка, ведь фамилия Беннфорд до сих пор вызывает дрожь на спинах стариков, старающихся даже шепотом не упоминать это место и его мрачную историю, не смотря на то, что особняк давно пустует.

Исторические рукописи, сохранившиеся до наших дней на пыльных стеллажах городских библиотек гласят, что первые поселенцы, основавшие во времена колонизации в этом “горном колодце” лагеря по добыче ценных металлов, коих здесь было необычайно много, подверглись воздействию очень странного явления, описываемого как некая форма лунатизма или помешательства, вероятно вызванная воздействием электромагнитного поля или испарением вредных болотных газов, вынуждающая людей среди ночи безвозвратно уходить в туманные топи. Чьи-то тела так и не удалось найти, но те, что были обнаружены, оказывались как правило увязшими по грудь в зловонную болотную трясину, а их лица, скованные маской ужаса и безысходности, наводили чувства паники и отвращения на всех участников поисковой экспедиции. Некоторые тела были только спустя время вымыты рекой к берегам. Опухшие и обглоданные мелкой рыбой, они редко поддавались опознанию и зачастую попросту хоронились в сырой земле. Также описывается, что вспышки недуга носили некий сезонный характер, проявляя себя зачастую в периоды с октября по декабрь и с апреля по июль. В остальное время года было относительно спокойно, лишь некоторых особенно чувствительных людей охватывали панические атаки, голоса в голове или другие формы безумия, способные развиться самостоятельно от одиночества или нарушений чувственного восприятия. Условия труда в этих краях были очень тяжелыми: повсюду витал болотный смрад, солнце почти не прогревало местность, а бесконечные нашествия мошкары и москитов становились невыносимыми. Несмотря на это, обилие природных ресурсов на прибрежной территории казалось невероятным, но и это не могло заставить поселенцев надолго здесь оставаться. Долгие бессонницы, сменяющиеся беспокойными сновидениями и лунатизмом, подобно ярким кострам вспыхивали среди рабочих, так что вскоре эта местность получила очень дурную репутацию и приезжать сюда за мнимым богатством стали только самые отчаянные или глупые люди. Так образовалась целая община, основавшая с годами довольно крупное поселение, окутанное горами и опоясаное широкой и темной рекой. Также на болотистом берегу был возведен массивный причал для более удобной коммуникации между ближайшими городами и поселком. Но со временем рудники начали пустеть. Далее рукописи гласят, что поселенцы и рабочие, гонимые каким-то смутным страхом, в спешке покидали эти края, не смотря на то, что в последние годы болезнь почти перестала себя проявлять. Береговая линия, в свою очередь, была полностью заброшена и со временем болото поглотило все,что напоминало о присутствии здесь ноги человека. Люди как будто инстинктивно старались держаться подальше от этих гибельных мест и когда-то процветающее поселение подверглось губительному влиянию времени, тени и сырости. Те, кто не смотря ни на что остались жить здесь, с поколениями почти полностью выродились в дегенератов из-за изоляции от крупных городов, родового кровосмешения и общего запустения, но не потеряли простейшие навыки строительства, торговли и ведения сельского хозяйства. Самые древние семьи, как правило занимающиеся обеспечением деревушки всеми необходимыми благами, пользовались наибольшим авторитетом среди сельчан. К таким семьям когда-то относили род Беннфоров. Первые носители этой фамилии заселили эти места ещё во времена колонизации и наотрез отказывались покидать свое жилище, когда рудники окончательно опустели. Расположилось их родовое гнездо на отшибе деревни, у подножья могучих гор, окружённое только болезненно бледными папоротниками, круто возвышающимися скалами и безжизненными болотными равнинами на всю видимую округу. Первые поколения Беннфордов, занявшие эту территорию, были чрезвычайно активными людьми, безустанно трудившимися и принимающими участие в торговых сделках и поисковых экспедициях, однако давящая атмосфера всеобщего помешательства со временем взяла свое. После закрытия рудников и массового оттока поселенцев, Беннфорды стали вести совсем затворнический образ жизни, перебравшись жить в самые недра туманных топей, где на долгие годы канули в лету, практически не выходя на связть с местными жителями. Последние исторические упоминания этой фамилии говорят о том, что якобы спустя несколько десятков лет, молодой моряк из рода Беннфордов выкупил за немалые деньги огромный участок прибрежной болотистой территории, на которой за несколько лет возвел гигантский черный особняк и не меньше полудюжины разного размера пристроек, руководя целой армией странного вида рабочих, которых привез с собой на корабле. 

С тех пор это массивное здание из тёмного дерева, увенчанное ассиметричной крышей и украшенное необыкновенной диковинной резьбой, сотни лет величественно возвышалось среди разваливающихся ветхих построек, наполнявших большую часть деревушки. Усадьба Беннфордов расположилась у самого берега реки так, что в случае сильного урагана приходилось плотно закрывать все двери, ведущие из улицы в сырой и тёмный подвал, дабы он не заполнился водой, выходящей из берегов. 

В свое время этот особняк возвёл одинокий моряк и затворник Мэттью Беннфорд, часто пропадавший на долгие годы. В местных кругах вокруг Мэтта ходила дурная слава, так как поговаривали, будто он в особенно тёмные и безлунные ночи совершал у себя на заднем дворе какие-то страшные обряды и тайные жертвоприношения таким богам, о которых лучше вообще ничего не знать. Говорят, что эти боги отвечали ему, донося до него свой шёпот сквозь туман, стелющийся над рекой. Насколько правдивы эти деревенские суеверия, судить сложно, однако старик Беннфорд покинул этот мир при очень загадочных обстоятельствах много лет назад, оставив после себя потомство, очень щедрое наследство и территорию древней величественной усадьбы, построенной из тёмного дерева. 

Шли годы, десятилетия. После смерти старика, усадьбой стали управлять двое его сыновей, ранее не жившие со старым затворником, а лишь приехавшие в деревню исключительно по требованию завещания их отца. На самом деле, никто из местных никогда не видел воочию старшего сына старика Беннфорда, а младший- светловолосый, высокий и худой мужчина, 24-х лет от роду, выходил в люди, выезжал в ближайший город за необходимыми материалами, нанимал слуг и в целом был довольно приятным, опрятным и общительным молодым человеком. Про своего брата он говоришь лишь, что несколько лет назад его свалила с ног ужасная болезнь, от чего он теперь нуждается в постоянном уходе и не переносит яркий дневной свет. Днём на участке близ усадьбы всегда кипела работа. Не меньше двух десятков молчаливых смуглых рабочих с самого утра и до наступления сумерек безустанно трудились не меньше двух недель. Никто точно не мог сказать, какого рода работы там кипели, да и сам Беннфорд младший, хоть и был общительным малым, обмолвился обо всем этом лишь парой слов, сказав, что необходимо заменить некоторые гниющие детали дома.

Как бы то ни было, ничто не могло сгладить в сердцах людей страх и насторожённость, витающую вокруг старой тёмной усадьбы, где некогда жил в уединении старый богатый моряк, поэтому быстро по деревне расползлись самые разные слухи. Кто-то уверял, что своими глазами видел, как ночью молодой Беннфорд взывал к небу, стоя у берега реки, а кто-то поговаривал, что все эти работы, которые ведутся на участке, имеют куда более зловещий характер, нежели реконструкция отельных загнивающих частей дома. В любом случае, все эти слухи ничем не подкреплялись, но вызывали мурашки на спине у суеверных деревенщин. 

Однажды работы прекратились так же внезапно, как и начались. А на следующее утро, после целого дня тишины, на скалистый, испещрённый уступами берег реки, прилегающий к северной части деревни, воды вымыли тело, принадлежащее, без всякого сомнения, общительному хозяину загадочной усадьбы. Следов насильственной смерти обнаружено не было, поэтому до сих пор принято считать, что тот просто не умел плавать и, оказавшись в бурных водах реки, попросту захлебнулся. Старшего брата найти так и не удалось, также как и молчаливых смуглых рабочих, однако местные сошлись во мнении, что старший Беннфорд был отправлен в какой нибудь оздоровительный комплекс своим братом незадолго до безвременной и не менее загадочной кончины последнего. Так или иначе, усадьба оказалась пустой и заброшенной. Лишь волны шептались, ударяясь о берег и задевая брызгами стены столь загадочного поместья, сделанного из тёмного дерева и украшенного странной эзотерической резьбой.

Казалось, что в этом Богом забытом месте время текло совсем по другим законам природы. Через 34 года после смерти последнего хозяина дома в деревушку приехала новая наследница: рыжеволосая и безумно красивая женщина, Уитни Беннфорд, являвшаяся дочерью старшего сына старика Мэтта, того самого сына, которого никто из сельчан никогда не видел. Вступив во владение собственностью, первым делом Уитни наняла слуг, дабы те помогали ей управляться по дому и заниматься участком. С ней так же приехал ее муж- высокий, худощавый мужчина, лицо которого покрывала неопрятная щетина, а взгляд казался задумчивым, строгим и пристальным. Звали его Фостер Бриджес. В первые дни приезда он задумчиво измерял шагами берег близ усадьбы, задумчиво вглядываясь в строну реки, будто ожидая увидеть там что-то особенное. 

В то время, как Уитни практически не выходила в люди, занимаясь в основном домашними делами и садоводством, Фостера нередко замечали, медленно разгуливающим по улицам деревушки в свете закатного солнца. Хоть он и казался замкнутым и необщительным человеком, погрязшим в мучительных раздумьях, всех жителей деревушки поражало то, с каким упорством Фостер днями напролет сидел в местной захолустной библиотеке, штудируя пыльные и облезлые древние рукописные томы, затрагивающие самые разные исторические эпохи.

С приездом новых владельцев старинной усадьбы, ночи стали особенно тихими. Казалось, будто всякая живность, активно ведущая ночной образ жизни, затаилась в ожидании чего-то необъяснимого. Даже светлячки и жабы, неугомонно стрекочущие в самые тёмные ночи, перестали подавать всякие признаки жизни.

Лишь прохладный ветер, навеяеный с далёкого моря, завывал в кронах дубов и ив, завихряясь у подножья гор, разбавляя тем самым мертвую и настораживающую тишину. 

Так продолжалось на протяжении долгих недель, пока однажды, безветренной и тихой ночью, когда луна безмолвно освещала зеркальную водяную гладь, полотно тишины внезапно разорвал сильнейший раскат грома, разбудивший всю округу. Местные жители до сих пор уверяют, что звук как будто шёл со стороны реки, из самой её глубины, а небо в ту ночь было чистым и безоблачным. Как бы ни было, этот гром ознаменовал новую волну суеверий среди деревенщин. Многие клялись, что видели, как на скалистых утёсах по ту сторону реки по ночам загорались огни и ветер доносил до очевидцев странные звуки, напоминающие песнопения или крики, а кто-то поговаривал, что сам старик Беннфорд вернулся из мертвых, чтоб закончить свои дьявольские дела здесь, ведь никто так и не видел его мертвого тела. Местные полагают, что старый моряк пал от какой-то экзотической болезни, захлебнулся в бурлящей реке или вовсе ушёл , повинуясь зову немыслимо древних Богов, которым он тайно поклонялся в безлунные ночи. Деревенские жители всегда славились излишней суеверностью вследствие недостатка научных знаний и отсутствия аналитического мышления, однако некоторые слухи и догадки, которыми они обменивались чуть ли не шепотом, могли повергнуть в ужас любого, кто ненароком их услышит. 

После той ночи и того ужасного грома среди ясного неба, в деревушке начали происходить странные вещи, которые навсегда оставили глубокий отпечаток в сердцах местных обывателей. Началось все с того, что ночи перестали быть тихими. Собаки будто начали сходить с ума, каждую ночь разрываясь в дьявольской симфонии непрерывного лая и воя, что не могло не начать беспокоить их беспечных хозяев. Так продолжалось вплоть до 26 февраля 1935 года. В середине дня, когда солнце стояло в зените, а в ветре чувствовались первые нотки скорого прихода весны, по деревушке кубарем прокатилась ужасные известия : семья Браунов, еле сводившая концы с концами, жившая на северо-востоке деревушки прямо у подножья могучих гор и состоящая из любящих друг друга супружеской пары и их семилетней дочурки, бесследно исчезли. Самое загадочное в этой ситуации то, что не было никаких следов взлома, а абсолютно все в доме выглядело так, будто семью настигло что-то непостижимо ужасное: в воздухе стоял отвратительный смрад, напоминающий гремучую смесь гниющей плоти и тухлой рыбы, а хаотично разбросанные по дому вещи, перевёрнутые и опрокинутые столы и стулья указывали на то, что здесь происходила ожесточенная борьба. Как бы то ни было, тела всех челнов семейства Браунов пропали без следа. 

Этот случай вызвал настоящую волну паники на всю округу: с наступлением темноты люди запирались в своих лачугах так плотно, как только могли, а собачий лай, ставший уже почти что привычным, начал превращаться скорее в жалобный и испуганный скулёж. Не было никаких сомнений в том, что деревню постигло нечто, выходящее за все рамки обыденной и привычной спокойной жизни, царившей в этих краях последние несколько веков.

Пропажа целой семьи не могла не вызвать ряд вопросов со стороны властей. Как только слухи расползлись за пределы деревни, на место проишествия прибыл частный детектив, нанятый какими-то дальними родственниками Браунов, дабы разобраться в случившемся и развеять слухи о том, что семья в спешке покинула город поздно ночью, оставив за собой такой беспорядок в доме, учитывая, что почти все вещи и ценности не были тронуты. 4 марта в 7 часов вечера, по единственному мощеному мосту, ведущему в деревню, прибыл детектив. Им оказался мужчина почтенных лет, с идеально уложенными седыми усами, практически не вынимающий у себя из рта трубку, набитую, видимо, лучшим табаком тех краев, из которых он явился. Звали его Чарльз Эштон Смит. Задумчивым взглядом он всматривался в величественные и загадочные горные вершины, пока карета несла его мимо болот и лесов, ведущих к деревушке. Ему казалось, что нет на Земле таких вещей, которые нельзя было бы объяснить логически, и в своём деле он был одним из лучших. На всём пути от ближайшего городка и до мощеного обшарпанного моста, его ни на миг не покидало какое-то очень странное чувство и, смакуя во рту ароматный дым из трубки и вчитываясь в подробности дела, которое привело его в эти края, он все больше погружался в тягучую и угнетающую атмосферу этих мест. Даже воздух здесь был какой-то тяжёлый и буквально пропитанный вредоносными испарениями гниющих земель, искажающими само пространство. 

Прибыв в деревушку уже на закате, детектив остановился в ветхом полуразрушенном мотеле в самом центре поселения. Предоставленный Чарльзу номер выглядел по-настоящему отталкивающе: в правом углу комнаты стояла одинокая старая железная кровать с лежащим на ней комплектом желтоватого белья, а в левом – небольшая деревянная тумба; в центре стены зияло маленькое окно, покрытое толстым слоем налипшей пыли и выходящее на центральную улицу, а облезлые темные стены буквально сочились влагой. Бросив свои вещи на тумбочку и достав из чемодана все самое необходимое, детектив забил большую порцию табака, немного повозился с отсыревшими спичками и глубоко затянулся, после чего решил прогуляться и осмотреть место происшествия в свете уходящего солнца. Дом Браунов находился в нескольких кварталов севернее от мотеля, в горной стороне. Прогуливаясь по тихим улицам деревушки, детектив невольно ощущал на себе чей-то пристальный взгляд, но, озираясь по сторонам, видел разве что случайных прохожих. В воздухе витала атмосфера напряжения. Наконец дойдя до места происшествия, детектив глубоко вздохнул и немного постоял на участке, осматривая окрестности. Вечерняя прохлада немного взбодрила Чарльза и, отогнав от себя лишние мысли, он уверенным шагом вступил на порог дома, где недавно пропала семья. Беспорядок в доме никто не трогал и вещи остались лежать в том же положении, в котором были обнаружены утром бдительными соседями. Вся гостиная была устлана желтоватыми листами бумаг и домашней утварью и в комнатах царил не меньший хаос: домашняя мебель была буквально перевёрнута с ног на голову, в спальнях были опрокинуты шкафы и кровати так, как будто несчастные люди буквально баррикадировались у себя в комнатах, стараясь удержать что-то, пришедшее извне. Ужасный и тошнотворный запах до сих пор крепко стоял в доме, хотя сильнейшая его концентрация явно была в гостиной. Чтобы не терять время и начать свои дела уже на рассвете, детектив решил в эту ночь расположиться на ночлег в самой дальней комнате этого ветхого жилища, находящейся на втором этаже в южном крыле здания. В комнате, по-видимому принадлежащей ребёнку. 

Сон в этом проклятом месте не хотел настигать детектива. В конечном счёте ему не удалось поспать и нескольких часов: он был разбужен среди ночи внезапным шумом, доносящимся с первого этажа. Звук был такой, будто внизу, в гостиной, копошилось, скрипя половицами, какое-то животное в кучах утвари. Ни минуты не медля, детектив вскочил со своей кровати, зажег стоявшую на столешнице керосиновую лампу, нашёл с помощью неё в своих вещах пистолет, тихо вышел из комнаты и начал, крадучись словно рысь, спускаться по скрипучей старой лестнице, ведущей прямиком в гостиную, откуда доносился непонятный шум. Чарльз все спрашивал себя, неужели он в спешке или в раздумьях забыл затворить входную дверь и тем самым привлёк в дом живность вроде енотов? Как бы то ни было, в этой давящей атмосфере ни на секунду нельзя было расслабиться. Детектива с самого приезда мучило ощущение, будто за ним безустанно и безмолвно кто-то или что-то следит, а значит, готовым нужно быть ко всему. 

Одна из последних ступеней лестницы, не выдержав гнёт времени и вроде бы относительно небольшой вес детектива, с хрустом провалилась вниз, тем самым застав Чарльза врасплох и спугнув копошащиеся животное. Далее детектив, уже без лишней скромности, понимая, что его присутствие скорее всего уже разоблачили, ускорил шаг и буквально в несколько небольших прыжков оказался на пороге гостиной, где, в тусклом свете керосиновой лампы, он не увидел ничего кроме уже знакомой ему кучи бумаг и мебели. Однако запах только усилился. Казавшийся не таким навязчивым вечером, сейчас смрад заиграл с новой силой, заставив детектива сделать несколько неуклюжих шагов назад и зажать нос, дабы не потерять сознание от такой резкой вони. Обратив свой фонарь в сторону парадной двери, он с уверенностью отметил, что засов был плотно закрыт, а это значит, что неведомое существо смогло попасть в дом каким-то другим путём. 

Всю оставшуюся ночь Чарльз не мог сомкнуть глаза. До самого утра он ворочался с одного бока на другой, а в сознании его витала какая-то искорка напряжения, разгоравшаяся в сердце ярким костром необоснованного и неведомого страха. На утро, наспех позавтракав, детектив принялся изучать дом: начал он свои поиски с домашней библиотеки в массандре, где, по-видимому, находился кабинет мистера Брауна. По сравнению с общей разрухой, кабинет выглядел на удивление нетронутым: пыльные тома все так же лежали на обшарпанных старых стеллажах, странные резные фигурки стояли на письменном столе, а над одним из книжных шкафов висело старое ржавое охотничье ружье, видимо, давно уже никем не используемое. Помимо странных фигурок, вырезанных из дерева, и представляющих собой некое подобие покрытых спицами непропорциональных животных, что началу так привлекли внимание детектива, на письменном столе так же лежали разнородные записи главы семьи, среди которых были всяческие сведения о счетах и финансовых расходах, явные планы на ремонт и реконструкцию ветхого жилища, а так же важные для детектива записи, датированные 31 апреля 1933 года и имевшие записи вплоть до той самой ночи, когда семья бесследно пропала. 

Исходя из заметок мистера Брауна, почти год его и все семейство беспокоили странные ночные кошмары, в которых все члены семьи, включая маленькую дочку, видели некое странное человекоподобное существо, которое, сутулясь, подергиваясь и извиваясь, то молча стояло за окнами дома, то будто медленно выползало буквально из под земли, тихим шёпотом пытаясь увлечь всю семью за собой. Больше всего таким кошмарам была подвергнута дочь Браунов, Синтия. Она не раз будила весь дом пронзительными криками среди ночи, уверяя, будто от сна ее пробудило это самое существо, из кошмаров, чей пристальный и полный ненависти взгляд сквозь окно она практически физически ощутила на себе. Каким образом человек или животное смогло бы забраться на высоту окна второго этажа по почти отвесной облезлой стене- никто так и не смог ответить, по этому бедную малышку Синтию приходилось убаюкивать снова, говоря, что это всего лишь очередной кошмар и что существа, живущие по ту сторону воображения не способны пробираться в наш бодрствующий мир. Как бы то ни было, кошмары мучили все семейство, так что даже мистер Браун не мог оставаться равнодушным к такого рода недугу. 

Дальше записи где-то на несколько месяцев прерываются, будто листы рукописи были в спешке вырваны и преданы огню. Следующие записи, очень странного характера, повествовали уже о явном психическом отклонении у главы семьи. Он писал что-то о том, что узнал какую-то сокровенную тайну и, ссылаясь на ту часть рукописи, которая, по-видимому, была уничтожена, писал неровным почерком о каких-то шумах из под земли и что-то о запретных средневековых ритуалах или странных экзотических мистериях, а так же что сны стали совсем навязчивыми и пугающими: загадочное страшное существо, напоминающее человека, извивалось во мраке и призывало членов семьи к каким-то мерзким обрядам, шептало странные слова на каком-то давно умершем или никогда не родившимся языке, а нарастающая апатичность мисс Браун казалась уже настораживающей. Бедняжка Синтия, измождённая и отрешённая от этого мира, начала ходить во сне и вторить словам создания из кошмаров, пока не приходила в себя уже стоя на заднем участке в одной лишь пижаме, обдуваемая прохладным утренним ветром. Что бы не происходило с семьёй, было явно заметно общее помешательство и помутнение сознания. Затем уже рукопись прерывается, заканчиваясь странными символами, которые, как обозначалось, все семейство видело в своих снах. После прочтения этих тревожных рукописей, детектива буквально обволокло ощущение безумия, которое, подобно гигантскому спруту, крепко сжало в своих объятиях не просто сам дом Браунов, но всю зримую округу. 

Никто из соседей не замечал нарастающего безумия среди семейства Браунов. Одни говорили, что только иногда до них доносился ночной крик девочки Синтии, некоторые уверяли, что видимых проблем у семьи не было, разве что настораживало то, что со временем они все меньше и меньше контактировали с местными жителями, все больше и глубже уходя в дела семейные. Другие же, крестясь и переходя на шёпот, винили во всем старый и загадочный род Беннфордов, заверяя, что издавна над зловещей и огромной усадьбой ходили самые разные слухи и сплетни, а старый моряк Мэтт Беннфорд разбудил что-то во тьме и не смог совладать с этим. Наслушавшись самых разных предположений и версий, детектив все же решил сначала закончить все дела в доме Браунов, перед тем, как немного пообщаться с хозяевами мрачного особняка Беннфордов, раз уж их так недолюбливают местные жители.

Между тем, атмосфера в деревне накалялась все сильнее: люди казались очень измотанными, напуганными и все как один смотрели на детектива косо и недоверчиво, в то время, как он молча прогуливался по залитой закатными лучами деревушке, задумчиво покуривая трубку и любуясь самыми неординарными ландшафтами нагромождения ветхих двускатных крыш, древних ив, болезненно разросшихся и раскинувших свои полуголые ветви в небеса, а так же широкого русла реки, которая уходила в самый горизонт, омывая, казалось бы, бесконечные леса и болота, растянувшиеся на многие и многие десятки миль вперёд. Весь день детектив потратил на изучение домашней библиотеки Браунов, разбирая томы самых разных древних книг на самые разные темы, от оккультизма и до хирургии. Нельзя было не отметить то, какое колоссальное количество пыльных и облезлых томов касалось тем настолько же древних, насколько и отталкивающие богохульных. Бессчетное количество пожелтевших от времени и сырости страниц было посвящено древним таинствам и жестоким жертвоприношениям, культам, возникшим ещё до появления человечества и страшным пророчествам, касающихся невообразимо старых эпох, взывающим к недоступным человеку циклам и сферам бытия. Пробегая глазами один из таких томов, детектив остановился на странице, описывающей один из способов поклонения божеству, чьё имя невозможно произнести вслух или написать на бумаге. Детектива не столько беспокоили эти богохульные кровавые описания, сколько заинтересовали символы, грубо начертанные на листе пожелтевшей бумаге ближе к концу страницы. Заинтересовали потому, что это были точно такие же символы, которыми заканчивается дневник мистера Брауна. К сожалению, ничего более весомого и имеющего дело к исчезновению семьи, в кабинете найти не удалось, однако день безжалостно шёл на убыль и детективу больше всего захотелось развеяться на свежем воздухе, предаваясь раздумьям на устланных закатным светом улочках. 

Как только солнце зашло за горизонт, где-то вдалеке начала выть собака, а спустя мгновение другие псы, будто подхватив эстафету, слились в безудержную какофонию лая и завывания. В конце концов, осознав, что находится уже у самого края деревушки, где начинаются леса и болота, Чарльз Эштон Смит решил повернуть в сторону своего временного пристанища, дабы хоть на время забыться там во сне. Озираясь по сторонам в надвигающихся сумерках, он сразу заметил, насколько пустынно стало в округе. Не считая лая и воя многочисленных собак, всякие признаки жизни в деревне поблекли и растворились с наступлением ночи. 

Лишь в некоторых домах тускло горел свет, и, подняв свой взгляд выше, детектив впервые заметил, как на фоне вялых и полуразрушенных жилищ вздымается к небу мрачный и тёмный особняк, находящийся в болотистой низине, выглядящий в свете луны по-настоящему величественно и пугающе. Детектив сразу понял, почему местные недолюбливают это поместье, всячески стараясь избегать его темных и немых стен, скрывающих самые разные тайны. Издалека здание казалось огромным и детектив долго не мог понять, как же он не замечал его раньше. В конце концов, направляясь в сторону мотеля, он ещё раз окинул взглядом темный силуэт особняка и, к своему удивлению, заметил вдалеке, в кромешной тьме на другой стороне реки, несколько горящих точек, которые, будто глаза кровожадной змеи, впивались во мрак, рождая в голове самые невероятные догадки. Это точно были костры. Кто-то зачем-то разжигал их на противоположном берегу широкой реки на каменных утесах почти каждую ночь с апреля по июль и с октября по декабрь, если верить словам местных жителей. По их словам, если встать у самого берега реки, можно услышать отдаленные крики или смех, разрывающие тишину ночи и доносящиеся с порывами ветра. Кто и что там делал-остаётся загадкой для всех местных жителей, ибо даже самые смелые рыбаки стараются избегать тех мест, особенно с приходом ночи.

Всю ночь Чарльзу не давали спать крысы, сновавшие за стенами и где-то под полом, а как только детективу удавалось погрузиться в сон, его начинали приследовать тревожные, быстро сменяющие друг друга сюжеты, пропитанные тоской о былом и ощущением душевного запустения, ранее не знакомого детективу. Порой что-то резко вырывало его из сна, возвращая в состояние полубодрствования и напрочь отгоняя всякое желание спать дальше, а в номере стоял невыносимый запах сырости. С каждой секундой Чарльз все явнее ощущал нездоровую атмосферу внутри обшарпаных деревянных стен этого дома, буквально сдавливающее его сердце. Приглушённый жалобный вой собак за покрытым пылью толстым окном, скопища крыс в стенах и под полом, скрипучие половицы- все это давило на детектива, не давая более сомкнуть глаза. До утра Чарльз Эштон Смит лежал на кровати, прикованный какой-то чудовищной силой извне, будто захватившей часть его сознания. Всю ночь он думал о том, какой неведомый ужас постиг эту деревушку и как найти хотя бы след пропавшей семьи. С рассветом силы вновь начали возвращаться, хоть и с заметным недостатком: голова казалась неимоверно тяжёлой, а бессонная ночь сулила детективу излишнюю рассеянность и страх упустить какие-нибудь важные детали, способные привести его к разгадке этого сложного дела. 

Взяв себя руки и наспех перекусив, детектив решил подробнее осмотреть гостиную Браунов, где уже почти выветрился мерзкий запах разлагающийся плоти и тухлой рыбы. Набивая свежую порцию табака в свою трубку, сделанную под английский манер середины 17 века, детектив вышел из мотеля и быстрым шагом направился в пристанище Браунов. Зайдя за порог тёмной сырой комнаты и тщательно анализируя все, что перед ним находилось, Чарльз с удивлением отметил среди мебели и кучи макулатуры небольшой выступ на ковре. Пришлось изрядно повозиться, чтоб отодвинуть старый, но очень прочный и тяжёлый дубовый шкаф, а также диван, мешающие убрать ковёр и узнать, что за ним находится. Чарльзу Эштону Смиту на тот момент было 56 лет, и в былые времена он бы без малейших проблем справился с подобной задачей, однако годы уходят и силы уже не те, что были раньше. Без малейшего удивления он обнаружил под грязным и облезлым ковром сравнительно небольшой деревянный люк. Детектив сразу понял, что перед ним находится вход в подвал, но только он успел поднять на себя тяжёлую, пропитанную влагой, загнивающую дверцу люка, как в эту же секунду из открывающейся чёрной пропасти вырвался поток неописуемо непереносимого смрада, буквально вдарившего детективу в нос, от чего тот резко отпрянул назад и упал без сознания. 

Чарльз провалился в бездну. Он парил в кромешной темноте, одолеваемый горестным ощущением неизбежности. Он чувствовал, как тьма окутывает его, как она становится ощутима и материальна. Он услышал голос. Или то были голоса сразу тысячи демонов преисподней. Зловещим эхом этот низкий голос говорил слова на языке, который никогда раньше не был знаком детективу, но сейчас он понимал каждое слово. Нечто увлекало его в самую непроглядную тьму, призывая к отвратительным обрядам. Раздаваясь тысячным эхом, этот демонический голос возносил хвалу таким богам, от одного имени которых человек способен сойти с ума. Внезапно тьма развеялась, подобно густому дыму, и детектив обнаружил себя, стоящим будто на самом дне огромного высохшего озера или русла реки, окаймленной десятками непропорциональных темных извилистых тоннелей, ведущих неизвестно куда. Чудовищный голос не умолкал, вырываясь чудовищным хором из этих немых отверстий. Чарльз, сам того не замечая, начинал вторить этим словам, будто принося ужасную клятву. Далее он увидел, как из тоннелей со всех сторон начинает бурным потоком изливаться тьма. И снова она поглотила его. Детектив внимал словам, которые не дано слышать человеку, познавал грани сознания, которые не доступны людскому разуму. Голос становился все громче и напористее, переходя на неистовый бас, пока детектив вдруг не пришёл в чувства от сильнейшего раската грома, исходившего со стороны реки. Гром буквально потряс всю округу, от чего окна в домах верещали, а собаки начали лаять и выть с тройной силой. Чарльз не сразу понял, что лежит на полу в гостиной аккуратно перед открытым люком, он был больше всего озадачен тем, что за окном ярко светит луна, а на небе нет ни единого облака. Детектив пробыл в отключке весь день и не мог вспомнить ничего из того, что ему снилось. Слишком подавленно он себя ощущал, по этому даже не смог бы с уверенностью сказать, был ли чудовищный раскат грома частью сна или же очень странным погодным явлением. Однако жалобный вой собак указывал на то, что в деревушке действительно происходило что-то очень страшное, от чего нормальному человеку стоило бы держаться подальше. Встав на ноги, детектив отряхнулся , нащупал керосиновый фонарь и поднял с пола свою трубку, после чего немного повозился со спичками, так как руки его пробирала дрожь. Тусклый свет лампы позволил ему в полной мере узреть темный и сырой подвальный проход, а также ветхую лестницу, частично покрытую мхом и уходящую во тьму. Аккуратно перебирая ногами ступени, Чарльз стал медленно спускаться вниз и к своему удивлению обнаружил, что лестница оказалась гораздо длиннее, чем он только мог себе представить. Спуск казался ему вечностью. Вырезанные в каменной породе непропорциональные ступени, покрытые скользким мхом, казались неодолимым препятствием, но в конце концов детектив достиг дна этого колодца. Керосиновая лампа начинала угасать, по этому Чарльзу пришлось изрядно напрячь зрение, чтоб уловить хоть что-нибудь в этой кромешной тьме. 

Взору его предстал довольно просторный сырой подвал, наполовину заваленный гнилыми бочками и набухшей от влаги домашней утварью. В общем запахе сырости все ещё оставались ноты того самого злотворного смрада, сбившего детектива с ног, по этому Чарльз невольно прикрывал нос рукой. Лампа беспощадно угасала, по этому детектив решил как можно скорее осмотреть это помещение, надеясь найти здесь источник этого тошнотворного запаха. Полагаясь на остроту своего обоняния, он в полумраке медленно шёл в ту сторону, куда вёл его усиливающийся смрад. Переступая гротескные нагромождения древних гнилых сундуков, ящиков и бочек, Чарльз заметил справа от себя необычный предмет. Это был относительно небольшой каменный алтарь, частично обросший мхом, покрытый какой-то вязкой слизью и странными письменами, от вида которых Чарльз невольно пошатнулся. У детектива возникло неприятное ощущение, ведь казалось, будто вся вонь идёт от этого странного древнего святилища, вырезанного из черного камня прямо в полу. Немного расчистив территорию вокруг странной находки, детектив с удивлением заметил вокруг алтаря многочисленные царапины на каменном полу под ногами. Внимательно осмотрев алтарь и пытаясь найти на нем какие-либо кнопки или рыячаги, Чарльз внимательно осмотрел загадочные знаки или иероглифы, которые были вырезаны по кругу, огибая довольно приличных размеров ёмкость, в которую смог бы влезть телёнок. Дно ёмкости усеивали многочисленные отверстия, явно используемые для стока жидкости внутрь. Детектива стали одолевать самые невероятные домыслы, голова снова начала кружиться от усиливавшегося смрада, а в глазах понемногу начало темнеть. Облокотившись об край алтаря обеими руками, детектив услышал еле слышный скрип и почувствовал, что подался немного вперёд. Моментально прийдя в себя, детектив принялся со всей силы толкать тяжёлый каменный алтарь вперёд, надеясь обнаружить за ним проход. Прямиком под святилищем зияло небольшое, размером с кулак, отверстие, блестящее от влаги и частично обросшее причудливым синеватым мхом, растущим только в этих краях. Именно из этого отверстия сочилось зловоние, которого детектив не мог вынести. Прислушавшись, Чарльз отметил отдаленное эхо плещущейся воды, исходящее из загадочной дыры. Это дало ему понять, что, вероятно, под подвалом находится какой-то подземный тоннель, выходящий к реке. Но кто и зачем установил этот загадочный резной жертвенник со стоком крови в подземное пространство – оставалось неразрешимой загадкой. 
Осмотрев каждый уголок подвала в дрожащем свете угасающей лампы и убедившись в том, что никаких потайных лазов тут нет, детектив неуверенно направился к лестнице, ведущей в дом.

Ночь близилась к концу и первые лучи рассветного солнца начинали пробиваться сквозь угрюмые горные вершины. Собаки все ещё захлебывались в неугомонном лае, однако заметно одна за одной начинали утихать. Детектив буквально валился с ног от усталости и, захлопнув за собой крышку подвального люка, медленно направился в комнату в южном крыле дома. Плотно закрыв за собой дверь, не обращая никакого внимания на возню крыс в стенах и под полом,лай собак и грязную одежду, Чарльз моментально упал на кровать и забылся глубоким беспокойным сном. 

Проснулся детектив уже в середине дня, но едва ли чувствовал себя хоть немного отдохнувшим. За окном бушевал ливень и Чарльз ещё некоторое время задумчиво лежал на кровати, строя планы на день и слушая дробное биение дождя об окна и крышу дома. Душу его тяготило нечто очень мрачное, лежащее в самой глубине его сознания, а в голове проносились сотни разных мыслей. В конце концов он понял, что у него нет времени на домыслы и предрассудки, ибо впереди ждёт трудная и долгая работа, не терпящая отлагательств.

Наспех приготовив скудный завтрак, состоящий из нескольких жареных яиц и ломтика сыра, детектив плотно забил трубку, глубоко затянулся и твердо решил наведаться в гости в знаменитую в местных кругах загадочную усадьбу и основательно поговорить с ее хозяевами, надеясь хоть немного пролить свет на своё загадочное дело и поскорее убраться подальше из этой забытой богом провинциальной дыры.

Во всей деревне царила атмосфера нарастающего напряжения: небо застилала плотная пелена тяжелых облаков, низвергающих на болотистую землю почти непроницаемую занавесу дождя так, что не было видно дальше нескольких соседних домов; на улицах было пусто и лишь иногда детектив ловил на себе любопытные и оценивающие взгляды местных жителей, наблюдающих за ним из окон своих обветшалых жилищ с прогнивающими двускатными крышами. Зонт с трудом справлялся с резкими порывами ветра, идущими со стороны реки и доносящими до детектива какой-то слабый приторный аромат протухшей рыбы. В конце концов, сквозь пелену дождя, в вязкой болотистой низине, перед взглядом Чарльза стал вырисовываться черный силуэт массивного особняка. Первым делом детективу предстал высокий, увенчанный острыми пиками забор и тяжёлые ржавые ворота, покрытые плющом и местами наполовину осевшие в почву. С трудом открыв тяжёлые скрипучие ворота и зайдя на территорию усадьбы, Чарльз в полной мере ощутил пагубное воздействие болотных земель, окутывающее обозримое пространство. Под ногами кипели лужи, испуская из недр земли невидимые зловонные пары, от чего воздух казался невероятно тяжёлым и у детектива начинала болеть голова. Вокруг, сквозь пелену дождя, виднелись многочисленные громоздкие амбары и сараи, хаотично раскиданные по участку. Некоторые из них сохранились весьма неплохо, но большая часть построек была в крайне непригодном состоянии. Не успел детектив подняться на порог величественного особняка, как тяжёлые, украшенные диковинными иероглифами двери тут же распахнулись, а на пороге стоял невысокий сутулый мужчина почтенных лет, облаченный в темно-коричневый старомодный костюм и опирающийся на деревянную трость, имеющую на всём своём протяжении резьбу, схожую с той, которая украшает усадьбу. Старик низко поклонился детективу и жестом попросил зайти в дом. Лишь войдя в усадьбу Чарльз заметил, насколько древним выглядит этот человек: все лицо у него было испещрено глубокими морщинамими, скрывающими за собой два маленьких блестящих глаза, а с лысеющей головы на лоб спадала прядь седых волос. Чарльз представился, протянул руку в знак приветствия и назвал цель своего визита, но старик, не проронив ни слова, с удивительной для своих лет лёгкостью захлопнул массивную входную дверь. Даже шум дождя не проникал за стены величественного особняка, в доме царила атмосфера безмолвия. Старик молча принял у детектива зонт, шляпу и плащ, повесил все это на вешалку и жестом пригласил следовать за собой. Изнутри дом казался даже больше, чем снаружи. Стены украшали разнородные портреты, по-видимому, изображавшие разные поколения семьи Беннфордов, повсюду висели и стояли лампады (?), с трудом освещающие просторные залы, а колличество комнат и лестниц было трудно даже сосчитать. Ничто не нарущало царящую здесь тишину. Чарльз молча следовал за сутулой фигурой старика, уже снова казавшимся ветхим и древним, и с любопытством разглядывал разные картины, портреты и диковинные украшения, висящие то тут, то там. По сравнению с общим запустением и прогниванием всей деревушки, усадьба казалась воистину пугающе величественной и дьявольски великолепной. У детектива от этих мыслей пошли мурашки по спине. Следуя за стариком по темному, почти не освещенному коридору, Чарльз вошёл в довольно просторную комнату, уставленную потрясающей работы резной мебелью из черного дерева и увенчанную по стенам всяческими трофеями, в виде оскалившихся голов диких животных. К северной стене прилегал массивный разоженный камин, сделанный из темного кирпича и дававший освещение всей комнате, так как в ней не было ни единого окна. Старик, повернувшись лицом к детективу, молча указал рукой на одно из двух кресел, стоявших около камина, после чего снова низко поклонился и удалился, не проронив ни слова. Чарльзу стало не по себе при виде безмолвного старика, его глубоко пораженных черных глаз, будто смотрящих в самую душу. В полумраке комнаты его черты лица выглядили особенно зловеще. Тем не менее, детектив удобно уселся на кожаном кресле, развернув его в сторону камина, прикурил трубку и задумчиво смотрел на заигрывающие языки пламени, ожидая прихода хозяев особняка. 

Вскоре потерялся счёт времени: комната без окон не позволяла наблюдать уходящий день, а сама усадьба не пропускала ни единый звук с улицы: в комнате не было слышно ни дождя, ни завывания ветра, ни лая собак. Лишь потрескивание огня, жадно пожирающего огромную охапку бревен, разрывало полотно тишины. Чарльз сам не заметил, как начал клювать носом: очень уж измотан он был, а нормально поспать так и не смог с тех пор, как пересек границу этой забытой Богом деревушки по единственному мощеному мосту. Размеренное потрескивание огня и нарастающая духота в комнате неизбежно нагоняли сон и уже спустя несколько минут детектив провалился в сладкое забвение. Чарльзу снилось, как он парит высоко над землёй, наблюдая пейзажи вековых лесов, устланных багровым закатным солнцем и обрамленных игриво журчащими речушками. Впервые за долгое время он чувствовал спокойствие и душевную гармонию, буквально физически ощущая тёплый вечерний воздух, пропитанный внеземными ароматами душистых трав и цветов. Солнце неумолимо шло за горизонт, ознаменовывая наступление сумерек, но это ничуть не смутило детектива. Перед ним начали всплывать воспоминания далёкого детства, как Чарльз, ещё будучи ребенком, подолгу сидел с отцом на высоком крыльце около своего домика, наслаждаясь чистым ночным воздухом, и с трепетом и невероятным интересом слушал долгие рассказы о прекрасных далёких краях, в которых даже не надеялся оказаться . Но сейчас Чарльз летел, подобно птице, рассекая само пространство, и сердце его охватывал восторг. Леса под его взором казались бесконечными и на всю зримую округу уходили далеко за горизонт. 

В свете восходящей кроваво красной луны он заметил под собой одиноко стоящий на вершине покрытого зеленью холма воистину огромный дом, сделанный из черного дерева и являющийся точной копией той самой усадьбы, в которой детектив только что ненароком уснул. В эту же секунду сердце его тисками сжал необъяснимый страх и прежние переживания вспыхнули с новой силой. Движемый неведомой энергией, Чарльз начал пикировать прямиком на это здание, набирая невероятную скорость в падении, и в тот самый миг, когда он должен был разбиться об остроконечную крышу, все краски мира пропали и детектив снова оказался в бездонной тьме. Со всех сторон до него начал доноситься неразборчивый шепот, а поглотивший его мрак оказался неописуемо вязким и зыбким, засасывая детектива в самую пучину бесконечности. Казалось, будто это длится безмерно долго, а нарастающее давление сковывало все тело, не давая Чарльзу возможности дышать. Вскоре он потерял всякую надежду, а сердце его объяло отчаяние. Чарльз совсем выдохся из сил и уже не мог сопротивляться, как вдруг тьма, словно вечерний туман, начала рассеиваться, разжимая свои могучие объятия. Мир снова начал обретать свои краски, пока ещё смешанные в неразборчивой палитре, а шепот, доносящийся со всех сторон, медленно отдалялся, пока вовсе не затих. Но Чарльза все ещё сковывали оковы ужаса. Он не мог сказать, являлось ли все это плодом его воспалённого сознания или же частью того, чего люди привыкли называть реальностью. Отец Чарльза с юных лет открыл в себе удивительные способности к онейронавтике и часто говорил сыну, что мир снов не так уж далек от реального мира, и что могут быть на планете места, где ветви реальностей пересекаются, создавая необъяснимые вещи и сводя случайных путников с ума. 

Спустя некоторое время тьма окончательно развеялась и детектив обнаружил себя, все так же сидящим в кресле у массивного камина в лишённой окон просторной комнате, украшенной трофеями и резной мебелью из черного дерева. Но сейчас Чарльз был здесь не один. Краем глаза он увидел в самом темном углу комнаты неподвижный силуэт, после чего моментально вскочил с кресла и окликнул незнакомца, но ответом послужило молчание и мимолетная зеленоватая вспышка глаз. В ту же секунду послышался властный низкий голос, но исходил он не от силуэта, а будто бы рождался в сознании Чарльза, в его собственной голове. 

– Вы желали общения с хозяином особняка Беннфордов- слова возникали в голове детектива с какими-то неведомым ему акцентом – мое имя Мэттью, но имя это не звучало в этих краях не одно столетие. Прошу Вас, присаживайтесь и мы сможем поговорить обо всем, о чем Вы только пожелаете.

Чарльз, подчинённый неведомой силой, не мог противиться властному внутреннему голосу, как и не мог произнести ни единого слова, был вынужден сесть обратно на кресло, стоящее у чадяшего камина. 

– Не пугайтесь, это всего-лишь сон – слышалось у детектива в голове- Не удивляйтесь этому. Много веков назад я построил эту усадьбу, долгие годы я выреза́л на ней письмена. Люди, что были древнее самого времени, знали о свойствах великой реки, омывающей здешние края. Эта река является червоточиной, невидимым порталом в мир грёз, но лишь сила Богов, о которых я не берусь говорить даже здесь, способна открыть этот портал. И я молился. Безустанно я молился безлунными ночами, приносил ужасные жертвы, бродил в кромешной тьме, что бы открыть сокровенные тайны сонного мира, а открыл только бесконечные кошмары. В ночь, когда над горами взошла кровавая луна, я понял,что молитвы мои были услышаны.

В ту ночь с глубин реки раздался гром, ознаменовавший открытие портала и приход в наш мир Посланца, чье имя невозможно ни произнести, ни даже помыслить о нем. Мне пришлось уйти с Ним из реального мира. Но оболочка моя осталась, обречённая на жалкое безмолвное и беспамятное существование до тех пор, пока жив мой разум, навеки запертый в мире грёз. 

После этих слов детектива схватила дрожь. Ледяные цепи страха прочно сковали его тело, но спустя мгновение в голове снова раздался властный голос:

– С тех пор проклятье пало на мой род и эти земли. Долгие годы оболочка моя была заперта в подвале, пока ее не нашли мои дети, приехавшие сюда по велению наследства. Сыны мои в кабинете моем нашли записи, которые я вел и непомерно древние книги, которыми я руководствовался. Из этих томов они узнали, какое проклятье навлек я на свой род и что Посланник, забравший мою душу, не дремлет и безустанно сторожит червоточину, тая в себе безумные, только Ему ведомые желания. Он незрим и увидеть Его можно лишь во сне, где концентрируются все Его силы. Голос Его несёт безумие, а прикосновение сулит смерть души. Людям видится Он как извивающаяся дергающаяся слизкая тварь, но сам по себе является вездесущей тьмой. Огородиться от Его влияния можно, если строго выполнять некоторые эзотерические ритуалы, настолько богохульные, что человечеству лучше никогда о них не знать. И создали сыновья мои общину. К каждому дому членов братства был вырыт канал и был установлен жертвенник. Каждую ночь на дальних берегах реки проводились таинства и обряды, но со временем Ему этого стало мало. Сыновья мои пали перед Ним. Прошло много лет с тех пор, но для меня время не существует вовсе. Сейчас домом заведует моя внучка и ее муж, но в их силах только отложить на время неминуемый конец. Я рассказываю тебе все это, потому что ты принес Ему клятву. Он заставил тебя это сделать. Отныне и ты навеки стал Его пленником, вынужденным вечно скитаться в мире кошмаров, а оболочка твоя будет томиться и ждать, когда придет предначертанный час. Теперь ничто Его не остановит и нет спасения миру, покуда тьма будет разростаться, оскверняя сердца и души людей, наполняя их безумием и подчиняя Его воле. 

Голос утих и силуэт растворился в воздухе, напоследок блеснув зелёным огоньком глаз. Чарльз попытался встать с кресла, но в это же мгновение краски вокруг начали тускнеть и детектива снова объяла бездонная тьма. Объяла в последний раз и Чарльз ей не сопротивлялся.

Автор: Егор Сергеевич 

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи