Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
shutka drum avisty - Генри Каттнер: Шутка Друм-Ависты

Генри Каттнер: Шутка Друм-Ависты

Henry Kuttner 
The Jest of Droom-avista 

Эта история немного больше, чем обычная история «вы не сможете выиграть в сделке с дьяволом», но у нее есть несколько интересных моментов, относящихся к Мифам Каттнера и их развитию. Так Друм-ависта, казалось бы, является прототипом Зучекуона из более позднего рассказа «Колокола Ужаса». Первого зовут «Сияющая тьма», второго – «Безмолвная тьма». Появление каждого из них сопровождается жуткой тенью. Как уже говорилось, «Колокола ужаса» дань уважения Лавкратофскому «Обитающему во тьме». Другой ключ к такому выводу – это эпитет «Сияющий», в котором сочетаются понятия Сияющий Трапецоэдр и Обитающий во тьме.
Что касается названия Друм-ависта, здесь мы видим некоторое влияния зороастризма. «Ависта» прямо вытекает из названия зороастрийского писания – «Авеста». В более древних работах по зороастризму это писание часто называлось Зенд Авеста, из-за уникального языка Зенд, на котором оно написано. Каттнер присвоил и этот термин: Зендом зовут колдуна в «Отродье Дагона».

Первая публикация: «Weird Tales», август 1937 года.

Есть история о голосах, которые раздавались жуткими ночами на мраморных улицах давно павшего Бел Ярнака, говоря: «Зло придет на землю; гибель падет на ярмарочный город, где ходят дети наших детей. Горе, горе Бел Ярнаку». Затем жители города собирались в небольшие группы, бросая украдкой взгляды на Черный Минарет, который гигантским копьем возвышался среди храмовых садов; ибо, как знают все люди, когда гибель обрушится на Бел Ярнак, Черный Минарет сыграет свою роль в этом ужасном Рагнареке.

Горе, горе Бел Ярнаку! Падут навеки сияющие серебряные башни, забывшие магию, загрязненные роскошью. Тайно и ночью под тремя лунами, которые быстро мчатся по бархатистому небу, злой рок неумолимо скользнет сюда из-за Черного Минарета.

Могущественные маги были жрецами Черного Минарета.

Могущественными были они, алхимики и колдуны, и всегда искали Философский Камень, эту странную силу, которая позволила бы им превращать все вещи в самые редкие из металлов. И в склепе, находящемся глубоко под храмовыми садами, бесконечно трудясь над перегонными кубами и пылающими тиглями, в фиолетовом свечении ламп, стоял Торазор, самый могущественный из жрецов, самый мудрый из всех, кто жил в Бел Ярнаке. Дни, недели и годы он трудился, в то время как странные луны скользили к горизонтам, ища Эликсир. Золотом и серебром мостили улицы; пылающие бриллианты, лунные опалы, фиолетовые драгоценные камни, сияющие странным огнем, словно падающие метеоры, превратили Бел Ярнак в красочный сон, мерцающий темной ночью, чтобы направлять утомленного путешественника через пустынные земли. Но более редкий элемент Торазор стремился получить. Другие миры обладали им, потому что с помощью сложных астрономических телескопов он наблюдал его присутствие на пылающих солнцах, которые хаотически заполняли все небо, делая ночь над Бел Ярнаком зеркалом, отражающим сверкающий вид города, звездным пурпурным гобеленом, где тройные луны соткали свои причудливые узоры. Так трудился Торазор под Черным Минаретом, блестящим, словно ониксовая струя.

Он потерпел неудачу, и снова потерпел неудачу, и, наконец, он понял, что только с помощью богов он сможет найти Эликсир, который ищет. Ни маленькие боги, ни боги добра и зла, но Друм-ависта, Обитатель извне, Сияющая Тьма, – Торазор взывал к великой мерзости из бездны. Разум Торазора был извращен; он бесконечно трудился и часто терпел неудачи; в его голове осталась только одна мысль. Поэтому он сделал то, что было запрещено: он начертил Семь Кругов и произнес имя, которое пробуждает Друм-ависту из его тягостного сна.

Тень появилась, нависла над Черным Минаретом. Но Бел Ярнак был невозмутим; прекрасный и сияющий город все так же искрился, а тонкие голоса продолжали взывать на улицах.

Горе, горе Бел Ярнаку! Ибо тень уплотнилась и охватила Черный Минарет, а полуночный мрак окружил колдуна Торазора. В одиночестве он стоял в своей комнате, где не было ни единого лучика света, способного разогнать эту ужасную тьму, которая ознаменовала приход Сияющей Тьмы; медленно, тяжело поднялась перед колдуном мрачная фигура. Но Торазор закричал и закрыл глаза, потому что никто не в силах взглянуть на Обитателя извне, чтобы его душа не была взорвана навсегда.

Словно стонущий звон циклопического колокола, раздался голос Обитателя, грозно прогрохотавший под Черным Минаретом. Но только Торазор услышал его, потому что он вызвал Друм-ависту.

– Мой сон был нарушен, – воскликнул бог. – Мои грезы развеяны, и теперь я должен сплетать новые видения. Многие миры могущественного космоса ты испортил; но есть и другие миры и другие грезы, и, возможно, я найду развлечение на этой маленькой планете. Разве «Шутник» не одно из моих имен?

Дрожа и испытывая страх, все еще закрыв глаза, заговорил Торазор:

– Великий Друм-ависта, я знаю твое имя; я это сказал. Ты, обрекающий на смерть, ты должен подчиняться приказам того, кто призвал тебя.

Тьма забилась и запульсировала. Как ни странно Друм-ависта уступил. 

– Тогда приказывай. О, глупец, приказывай своему богу! Ибо всегда люди стремились поработить богов и никогда не преуспели в этом.

Но Торазор не прислушался к предупреждению. Одна только мысль завладела им – Эликсир, могущественная магия, которая превратила бы все в редчайшие элементы, и поэтому он бесстрашно обратился к Друм-ависте. Он потребовал исполнить свое желание.

– И это все? – медленно сказал бог. – Такая незначительная вещь смогла помешать моему сну. Я исполню твое желание – разве мое имя не «Шутник»? Сделай так-то и так-то. – И Друм-ависта рассказал о том, как превратить все предметы в самые редкие металлы на Бел Ярнаке.

Затем бог ушел, и тень поднялась. Снова Друм-ависта погрузился в свой сон, сотканный из сложных космогоний; он быстро забыл о Торазоре. Но колдун стоял в своей камере, дрожа от восторга, потому что у его ног лежал драгоценный камень. Его оставил ему бог.

Пылающий, сверкающий, истекающий странным огнем драгоценный камень освещал темную камеру, заставляя тени сжаться в дальних уголках. Но Торазор не обращал внимания на его красоту; это был Философский камень, это был Эликсир! Триумф появился во взгляде колдуна, когда он приготовил варево, как повелел Друм-ависта.

Смесь кипела и пузырилась в золотом тигле, и над ней Торазор держал сияющий драгоценный камень. Кульминация надежд всей жизни была достигнута, когда он уронил камень в пенящуюся субстанцию.

Мгновение ничего не происходило. Затем, сначала медленно, но с все увеличивающейся скоростью, золотой тигель поменял цвет, медленно потемнел. Торазор вскрикнул, благословляя Друм-ависту, потому что тигель уже не был золотым. Он был преобразован силой камня в редчайший из металлов.

Драгоценный камень, словно стал легче, чем кипящая смесь, свободно покачивался на поверхности жидкости. Но метаморфоза еще не была завершена. Тьма поползла вниз по подставке, на которой стоял тигель; она расплывалась, как грибковое пятно, расползаясь по ониксовому полу. Вот пятно достигло ноги Торазора, и волшебник замер, словно заледенел, глядя на ужасную трансмутацию, которая меняла его тело из плоти и крови в сплошной металл. В тот же миг словно молния озарила ум Торазора, он ясно осознал шутку Друм-ависты и понял, что благодаря силе Эликсира все может измениться на самые редкие элементы.

Он вскрикнул, а после его горло уже не было плотью. И медленно, медленно пятно распространилось по полу и каменным стенам камеры. Сияющий оникс потускнел и потерял блеск. И голодное пятно выскользнуло из Черного Минарета, ступив на улицы Бел Ярнака, а тонкие голоса печально закричали на мраморных улицах.

Горе, горе Бел Ярнаку! Падет слава, потускнеет и потеряет блеск золото и серебро, останется лишь холодная и безжизненная красота волшебной цитадели. Ибо наружу вырвалось пятно и изменяло все на своем пути. Жители Бел Ярнака больше не двигались беспечно внутри своих жилищ – безжизненные изображения толпились по улицам и дворцам. Неподвижный и тихий замер Синдара на своем запятнанном троне; темным и мрачным виделся теперь город в свете трех лун. Теперь это был Дис – проклятый город, и печальные голоса в тихом мегаполисе оплакивали его потерянную славу.

Пал Бел Ярнак! Измененный магией Торазора и шуткой Друм-ависты, он превратился в редчайший из всех элементов на планете золота, серебра и блестящих драгоценных камней.

Это уже был не Бел Ярнак – теперь это был Дис, Город Железа!

Перевод
Роман Дремичев

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи