akolity plameni - Лин Картер: Аколиты Пламени

Лин Картер: Аколиты Пламени

Lin Carter
The Acolyte of the Flame 

Перевод фрагмента MXI Пнакотикских Рукописей

Примечание переводчика: Много путаницы существует в отношении Пнакотикских Манускриптов, некоторые авторы утверждают, что они созданы в эпоху предшествовавшую плейстоцену, некоторые – что задолго до человека, а есть и те, кто уверен в их неземном происхождении. Обыкновенно утверждают, что древние части, те, что не могут быть прочитаны, происходят из забытых анналов Йитов и работ Великой Расы, которая предшествовала появлению человека на этой планете за миллионы лет. Самые древние части начертаны странными криволинейными глифами, которые Натаниэль Вингейт Писли определил, как практически идентичные тем надписям, что были обнаружены в разрушенном каменном городе в пустынях Австралии в 1935 году. Из путаницы противоречивых утверждений вытекает, что основу Манускриптов Пнакотика создали Йиты, которая была дописана в течение геологических эпох последующими цивилизациями. В попытке решить эту проблему, я привожу здесь переведенный на более понятный язык последний фрагмент Пнакотика, который касается оставления Гипербореи в начале последнего периода. Текстовые ссылки имеют прямое отношение к области противоречий, а сама история не без определенного очарования. 

– Лин Картер 

ОГибели, которая постигла земли Гипербореи, никто не может поведать более точно, чем я – Атлок, младший служитель из Братства Пнакотика, – приход которой я созерцал и возможно был непосредственной причиной. 

С самых ранних и давно забытых временных циклов те, кто жили на землях Гипербореи, страшились и пытались остановить приход Великого льда, который предсказывали многие пророки и мудрецы. Подобно хрустальным валам некоторые города немыслимых размеров протянулись через континент на север, но час за часом, день за днем, непрерывное наступление льда ставило под угрозу места обитания людей. Небольшие, таинственные и злые огоньки мерцали и скользили среди льдов, как зловещие, угрожающий глаза неких наблюдателей. Холодные, промозглые и грозные ветра, что стонали в долинах на юге, были подобны сильному дыханию какого-то колоссального надвигающегося монстра. 

Во времена моих дедов лед поглотил Поларион, в дни моего отца Му Тулан был потерян для людей, а сейчас (по рассказам выносливых путешественников, которые осмелились вызвать гнев Ледяных, этих белых духов льда, или их грозного уродливого хозяина: Рлима Шайкорта) даже шпили солнечного Вараада были покрыты сверкающим льдом, а джунгли исчезли, уничтоженные холодом. 
Против медленно, но неумолимо надвигающегося льда самый известный из наших колдунов использовал все свое тайное и чудовищное колдовство, но тщетно. Ибо ни мощные заклинания Пнома, ни самые известные заклинаний Эйбона Непостижимого не оказались достаточно эффективными для замедления ползущих ледников. Против отвесных и стеклообразных валов были брошены самые потрясающие чары и заклинания из самых известных магических текстов, но ничто надолго не могло остановить наступление сверкающей гибели. 

В детстве в джунглях опоясывающих Узулдароум – до того, как этот город поглотил Холод, – я был подмастерьем у Братьев Пнакотика, но из-за изъяна, связанного с моим рождением, мне запретили когда-либо надевать серебряную митру и пурпурные одеяния мастеров этого древнего ордена. Тем не менее, я был прилежен и многое отдал прочтению древних записей, и таким образом было найдено место для меня среди Хранителей Архивов. И именно там, в тусклых святилищах Братства, впервые я получил намек на странную и удивительную судьбы, назначенную мне еще до Начала Времен. 

К настоящему времени, братья-стражи, и сохранили, и скопировали все записи прошлого, оставленные Великой расой Йит, после того, как они покинули кипящие топи и дрожащие болота Старого Мира, отправившись вперед по земному времени; среди бесчисленных эонов искали они в истории миров, земель и эпох приемлемые для их существования. На страницах манускриптов записаны дано забытые хроники Йитов и Шаггаи, далекого Йаддита и окраинного Юггота; в них можно найти причудливые и любопытные историй первобытного змеиного народа, К’н-йанианцев, а также пушистых и дочеловеческих обитателей Прайма – хитрых вурмисов и волосатых каннибалов гнофкехов, которые поклонялись Мерзости – Ран Теготу. Бесконечные эоны предшественники Братства осуществляли работы навязанные народам старших циклов Великой Расой: сбор и сохранение историй многих стран и эпох, даже последних дни Гипербореи. 

Однажды случилось так, что я нашел любопытный отрывок в одной из самых ранних частей Манускриптов Пнакотика, которые смог прочитать; там говорилось о внушающем страх Афум Жахе, Пламени, что низошло к Земле с далекого и замороженного Йакша, восьмой планеты от Солнца и ближайшей из всех к жуткому Югготу. Сейчас давно мертвая рука составила когда-то свой отчет на архаичном варианте языка Тсат-йо, который был настолько туманен, что совершенно не поддавался расшифровке, даже такому глубоко разбирающемуся в древних текстах, как я; и достаточно долго ломал я голову над сырым и туманным текстом пытаясь понять его смысл. Согласно написанному, данный автор обнаружил после длительного изучения Табличек Вурмисов, в которых те пугливые и обитающие в пещерах предшественники человека сохранили большую часть своих знаний о дочеловеческих временах, древнее пророчество о том, что в будущие времена все первобытные континенты накроет сокрушительным весом Великий Лед. К этому документу прилагались рассуждения и основная причина, источником которой и был Афум Жах, Ледяное Пламя, который был рожден в мире, кружащемся вокруг холодного Фомальгаута, и его чудовищное рождение произошло в дни после того, как Старшие Боги победили и заключили в темницы тех, кого называют предположительно Древними, что осмелились восстать против Них. 

Здесь же было написано, что Повелитель пламени был отродьем самого великого Ктугхи, родившийся в той отдаленной области, к которую Ктугха был сослан и заключен за участие в восстании Древних против их прежних хозяев. Но запреты, сковывающие его могучего отца, не имели власти над отродьем Ктугхи, и поэтому он пришел сюда, пересекши черную пропасть между звездами. Сначала он опустился на сомнительный Йакш, а оттуда – на юную Землю. И древний автор описал Афум Жаха как существо по образу и подобию схожее со своим Ужасным Отцом в том, что он является Существом Пламени: как серый, колеблющийся язык Пламени – Афум Жах, но пламени совершенного и субарктического холода, а не источающего жар. 

Воздействие приносящего гибель мороза обрушилось на кипящие трясины и зловонные попираемые драконами болота первобытного мира из-за появления Афум Жаха, по причине исходящего из самой сердцевины его сущности жуткого и губительного холода, как из межзвездных глубин. И спустя время, но не раньше чем через бессчетные тысячелетия, Старшие Боги заточили в тюрьму Пламенного и приковали его глубоко в недрах могучей Ямы на самом крайнем северном полюсе, прежде чем вернуться оттуда к своим звездным обителям на Глуи-Во. Страшными, невыразимыми словами были гнев и ярость Афум Жаха из-за лишения его свободы, и холод, который источал Владыка Пламени, убил все в этих землях и запечатал ее под вечным льдом. А со временем над Ямой поднялась могучая гора холодного и несокрушимого льда, что вздымалась высоко, стремясь к холодным звездам; все северные земли стали мертвыми и бесплодными пустынями. 

Гиперборея в те дни была еще не обжита человечеством; а из-за губительного и ужасающего холода, который поглотил их каменные башни одну за другой, робкие вурмисы и лохматые гнофкехи (те единственные, кто населял континент в ту эпоху времени) бежали и стали бездомными странниками, а последние опустились до уровня жестоких и грубых дикарей. Но последний и мудрейший из их шаманов, прежде чем все они превратились в неразумных зверей, произнес загадочное пророчество, говоря, что после нескончаемых веков должен появиться Спаситель, и что он будет нести на груди знак вроде серого пламени. 

Впервые с той поры как я начал изучать Записи Пнакотика, огромное и волнующее возбуждение захватило мое сердце, и исписанные глифами свитки древних мегатериев выпали из моих обессилевших рук. Дрожащими пальцами я обнажил свою грудь, на которой с рождения носил тот странный изъян, который исключил мое вступление в высшие круги моего Ордена. Это было мерзкое серое пятно, похожее на проказу, по форме очень напоминающее язык пламени: и я не мог не содрогнуться от бурной радости, считая что мне суждено стать Спасителем Гипербореи, пришествие которого было описано в древних Табличках Вурмисов. Забытые северные королевства вурмисов давно находились подо льдом, а свою собственную землю я мог спасти от надвигающейся Гибели. 

Тем не менее, я задержался на некоторое время в призрачном убежище, ибо вспомнил те загадочные пророчества о непостижимом будущем, которые дальновидной и премудрый Афирот, Старший Брат моего ордена, начертал на пластинах нетленного лагх-металла в далекие времена Эйбона: ибо разве не он предсказал, что Великий Лед поглотит всю Гиперборею и даже большую часть Турии за морем, превратив в пыль такие, еще в его времена не рожденные, царства, как Зобна и Ломар? 

Какой же из этих пророков вещает истину, старый шаман вурмисов или мудрый гипербореец? 

И так случилось, что за час до рассвета я поднялся на высокий зиккурат, в котором обитало наше Братство, и пил Золотой Мед, а затем провыл Литания Хастуру, когда холодный глаз Альдебарана повис в пурпурных небесах, и взобрался на жуткую спину чернокрылого бякхи, когда он спустился в ответ на мой зов. Именно тогда-то я и отправился, чтобы исполнить уникальную и странную судьбу, для которой был рожден. 

Из этого жуткого полета над замороженными полями и фермами Узулдароума и через сверкающее зеркало Большого льда, я помню мало, лишь то, что от кошмарных ветров межзвездного холода онемел до самого мозга костей, когда мы летели на страшных скоростях под жуткими бледными огнями северного сияния и холодным насмешливым взглядом луны. Все время прямо на север указывал железный клюв моего чудовищного скакуна, и в конце концов, под холодными лучами далекой Полярной звезды, мы опустились на гладкой и стекловидной равнине очень прочного льда, и я спешился, чтобы встать у самого подножия самой Йарак, той достигающей небес горы несокрушимого льда, которая отмечает место северного полюса. 

В тусклом и жутком полумраке я направился спотыкаясь по замерзшей равнине к высочайшей горе переливающегося льда, в основание которой я заметил зияющую трещину, как черную, разверзшуюся пасть, и я знал в своем сердце, что этот мрачный портал и был входом в Яму, где с древнейших времен обитало Серое Пламя, названное Афум Жах, а так же его призрачные приспешники – Йлидхим, Ледяные. 

Что-то сродни безумию захватило меня здесь среди сверкающего льда под лучами северного сияния. Много раз я поскальзывался и падал, а мои конечности онемели и потеряли всю чувствительность, я бредил и рыдал, воя богохульства в сторону видневшихся звезд. В черной трещине я отвел свои глаза от пугающих глифов, вырезанных там в древние времена вурмисами, может быть, или волосатыми гнофкехами для предупреждения неосторожного путешественника: и я вошел в пещеры под Ледяной Горой Йарак. Черными и древними были эти подобные запутанному лабиринту пути, высеченные в сердце векового льда; пещера уводила в недра горы, похожая на коридор, сделанный каким-то немыслимым и жутким червем; вниз и вниз я двигался по этому пути, и холод был безжалостен, а тьма абсолютной. Мой мозг, казалось, застыл внутри моего черепа, но моя грудь горела лихорадочным огнем желания, а мой шаг был решительным и непоколебимым. 

После безумной вечности губительного холода и потусторонней черноты я вышел на выступ, нависающий над огромной пропастью. Здесь был узкий мосток изо льда, висящий над бездной, и подойдя к нему, я ужаснулся и затрепетал. Бездонные глубины ниже моих дрожащих ног были наполнены тревожным и мерцающим свечением, холодным и бесцветным, как колеблющееся сияние. Это было погребальное свечение, отвратительная и жуткая фосфоресценция, что появляется над изъеденным копошащимися личинками мясом разлагающегося трупа, в отличие от чистого огня простого дерева. 

На конце этого мостка из сверхпрочного льда находился камень, выполненный в форме пятиконечной звезды, и там же был вырезан символ, похожий на пламенный глаз. И когда я встал на колени в конце этого языка льда над огромным и пустым пространством, заполненным нечистым сиянием Серого Пламени, я услышал, как слабый голос зашептал что-то мне; тогда онемевшими руками я поднял каменную звезду и разломил ее надвое… 

Братство Пнакотика не обрушило никакого наказания на меня, ибо грех мой был настолько немыслимым и умопомрачительным ужасом, что ни одного подходящего акта возмездия для меня не возможно было даже представить. Но они наложили на меня жестокую задачу описать все о Гибели, постигшей землю Гипербореи от моих рук, и эта задача как раз подходила для меня. Лучше бы я погиб в утробе матери, до того как вырос, чтобы привести к гибели мою родину в своем безумии и глупости и судьбоносных мечтах! 
Я помню тот момент над пропастью, когда сломал звезду из серого камня и, таким образом, освободил То, что неисчислимые эоны было таким образом заключено в Яму. Мертвенное сияние взметнулось вверх, шурша с нечестивым ликованием, и потрясающий звук, вызывающий дрожь, что поднялся потом из-за движения Пламени, заставил меня завизжать на моем столь опасном и ненадежном насесте – заставил меня рыдая и спотыкаясь броситься обратно вверх по извилистым путям черного лабиринта – заставил меня нестись вперед прочь от мрачных врат и через бесплодную равнину туда, где бякхи терпеливо ожидал моего возвращения. И я вернулся назад к Узулдароуму, обнаружив, что город мертв. 

Мало кто избежал гибели от непостижимого холода, который хлынул от северного полюса, и те немногие бежали в мегаполисы юга. Теперь Узулдароум превратился в ледяную пустыню, поглощенный льдом; лед блестел и сверкал на улицах и шпилях его храмов и башен. Быстро – ужасающе быстро – Великий Лед надвигался, и все области Гипербореи присоединились к Полариону и Му Тулану, Варааду и разрушенному Коммориому в их холодных и вечных гробницах. Освободившийся Афум Жах дал волю, посеяв свой ужасный гнев на землях людей, и прошло много медленных и изменчивых веков, прежде чем Старшие Боги вернулись, чтобы запечатать его еще раз в той же Яме. 

Мы – немногие, кто выжил, – бежали на юг, где леса, поля и фермы пока еще выдерживали натиск ледяных штормов; но это длилось не долго. Галеры и каравеллы несли остатки моего народа к материковой части Турии, чтобы основать молодые города Зобну и Ломар, в чьих теплых и плодородных долинах мы сейчас живем. И я, кто во времена своей юности изнемогал от долгих лет тяжелого труда, когда выполню заветы нескольких последних из моих братьев и изложу на последних страницах Манускриптов Пнакотика историю Гибели Гипербореи, наконец обрету покой. 

Увы, для моей гордости и тщеславия, в своем безумии я прочитал не столь внимательно слова того старого вурмисского пророчества! Ибо это была моя злая судьба – стать причиной уничтожения того, что я так стремился спасти, и стать Спасителем: но по своей глупости я стал Спасителем Афум Жаха, а не Гипербореи. 

О, справедливый и теплый Ломар, как долго твои убежища способны избежать мести Серого пламени? Только этим рассветом смотрел я вдаль с самого твоего высокого шпиля и видел бастионы Великого льда неумолимо надвигающиеся на твои зеленые долины! 

Примечание:

Что касается Братства Пнакотика, их собрания манускриптов и перевозки их на материковую часть Европы, Лавкрафт написал в письме Ричарду Ф. Сеарайту от 13 февраля 1936 года: «Точные данные относительно Манускриптов Пнакотика отсутствуют. Они были тайным культом в Гиперборее (союзниками того, что сохранил «Книгу Эйбона») и разбирались в тайном Гиперборейском языке, но есть слух, что эти манускрипты представляют собой перевод с чего-то невообразимо старше… сказочной древности. 

То, что они свободно передали человеческой расе».

Перевод
Роман Дремичев

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи
Оставить комментарий