Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
mnomkua 1920x1080 - Лин Картер: Мномкуа

Лин Картер: Мномкуа

Пятый Нарратив 
из «Некрономикона»

Lin Carter: Mnomquah 
Из перевода Джона Ли.

I

После моего временного пребывания в городе Александрия, я удалился от мест обитания людей и отправился в безлюдные земли пустыни Аравия Феликс, и сопровождали меня лишь двое учеников, изучающих колдовское искусство, – юный Мули, который был потрясающе силен и бесстрашен, как любой лев, и более прилежный Исмаил; вместе мы созерцали одинокие пески пустыни, изучали движение созвездий на безграничном небосводе и искали тайны Природы.

Я был охвачен великой жаждой открыть знания, забытой в веках Древности, и для этой цели мы направили наших верблюдов по пескам этой обширной пустыни, известной древним, как Руб-Эль-Кхали, или Пустое пространство, о которой на картах географов не было ничего, кроме пустых страниц; здесь на обширных просторах южных частей этой пустыни выступают из песков древние останки Старшего города, который был старым уже до того, как были заложены первые камни Мемфиса, а кирпичи Вавилона еще не были изготовлены в печи.

Туда я направил свой путь, в полной мере осознавая тот факт, что существует страшная первичная тайна Земли, которую лучше оставить непознанной, и страшные секреты нечеловеческих рас, которые никто не в силах познать и вместе с тем обрести покой, и даже Секреты за пределами этих, которые оказывают на любого кто познает их такое влияние, что он навсегда стает чужим для человеческого племени, и вынужден в одиночестве бродить по земле, ибо тот, кто захочет узнать эти Тайны, должен заплатить за это.
И мы двигались вперед, и спустя определенный отрезок времени пришли туда, где стоит безымянный город, его колоссальные обломки, утопленные в дрейфующих песках. Безымянный – это была истина, потому что не сохранилось такой легенды, которая была бы настолько древней, чтобы поведать его имя или помнить о канувшем в прошлое его величии, и даже бесстрашные племена пустыни избегают его, как и их предки, с тех самых забытых времен, когда первые Дети Людей шагнули в эти пустынные части Мира, как песок, движущийся по воле ветров пустыни.

В эту первую ночь мы расположились лагерем под блеском звезд и холодным великолепием Луны, и прежде чем отправиться на отдых, настойчиво призывающий меня, я написал строчку или две строфы, чего не делал на протяжении многих лет. На следующий день, и в последующие дни, мы исследовали крошащиеся фундаменты древних домов, что старше Первой пирамиды и улиц, которые когда-то знали поступь существ, что не были людьми, но мы нигде не заметили характерные орнаменты или украшения, которые могли бы дать представление о природе тех, кто возвел эти могучие руины: но то, что они не принадлежали к Детям Людей, было ужасно очевидно, потому что дверные проемы и порталы были выше и уже, чтобы сквозь них легко мог пройти человек, и вместо лестничных маршей были найдены странные наклонные плоскости и нисходящие пандусы. Уже старыми за пределами фантазии человечества были эти мрачные руины, чьи осыпавшиеся стены или сломанные обрубки колоннад выступали из дрейфующего песка, как мертвые кости из плохо сделанной могилы, и пустые окна хитро смотрели и словно насмехались над нами так же, как и пустые глазницы черепа.

Однажды я уже посещал этот безымянный город среди песков и знал некоторые из его тайн, но не все из них, и я стремился познать эти тайны до их самых глубин. И это стало еще более очевидным, когда мы откинули прочь песок и обнажили крошащиеся и треснувшие века назад камни, что были остатками древности, которая превзошла Историю и даже Миф, и чувство полного отчуждения становилось все более страшным, чем больше мы искали: и у меня появилось одержимое желание доказать, что эти обломки более позднего возраста, чем нам до этого казалось, но нигде я не смог обнаружить какой-либо знак или устройство, чтобы доказать, что город был создан такими же людьми, как я, но нечто в определенных пропорциях и размерах руин намекало на страшный, неисчислимый, потрясающий и до-адамовый век.

II

Но ни один из моих молодых спутников, не Мули или Исмаил, казалось не чувствовали полное и ужасное отчуждение безымянного города, ибо для них руины были просто руинами, а камень – камнем, кем бы ни был он установлен или сколько времен назад. Отчасти эта нечувствительность моих учеников радовала меня, потому что я нашел ее утешительной, и, если честно, я проклинал свое воображение, которое, может быть, рисовало ужасы там, где ужасов не было. Но я думал и о других изначальных городах, которые видел и посещал за годы моих странствий по Земле, об этом ужасном Города Зла, который накрыло древнее проклятие, городе, который бедуины пустыни шепотом называют, как Белед-эль-Джинн, Город Дьяволов, который турки называют Кара-Шехр, Черный город, где драгоценный камень безымянной древности сжимает в когтистых руках мумия, восседающая на древнем троне; я так же думал об Иреме, Горде Столбов, и о моих странствиях в Месопотамии, где находятся руины Сарната Обреченного, который входит в число старейших городов, построенных людьми, и о его известном лишь по слухам соседе – сером каменном город Иб, который не был возведен руками людей.
И в один из дней подошел ко мне юный Исмаил с открытием, которое вполне могло бы быть ключом к тайнам безымянного города, поскольку он обнаружил части колоссальных обломков, выступающих из слоя почвы, на котором был построен древний город в окружении песков, которые засыпали и скрыли так много руин. И здесь я увидел с восторгом фасады домов или храмов, внутри которых могли бы сохраниться много резных фигур, не разрушенных шепчущими песками; и в свете наших факелов были видны некоторые знаки, высеченные на обнаженном камне того, что, возможно, было допотопным храмом или святилищем, руками тех, кто возвел эти руины. Здесь были туннели, которые уходили глубоко в скалу, которые несли мрачные святыни или таблицы загадочной природы, но чьи проходы, запятнанные ржавчиной, намекали на отвратительные обряды принесения живой жертвы черным богам безумия из бездны Времени.

В течение нескольких дней и ночей мы осматривали этот настоящий лабиринт из комнат и камер неопределенной и сомнительной природы, высеченных века назад в твердом камне. И наконец пришли к огромной ротонде, чьи наклонные стены, необычно-угловая крыша и странной формы контрфорсы, казалось, были спроектированы в соответствии с правилами некой геометрии, не относящейся к евклидовой, подобно камере из какой-то отдаленной сферы или чужого пространства. Здесь вырывался из неописуемых глубин вонючий ветер субарктического холода, жуткий и необъяснимый в этом южном месте; и здесь я впервые нашел попорченные временем остатки доисторического искусства, поблекшие следы которого украшали наклонные стены и деформированные каменные алтари или столы, на которых были изображены лабиринты криволинейных желобков или отметин. Эти символы (если это действительно были символы!) имели мало или совсем никакого сходства с какой-либо формой письма, известной мне, за исключением более древних и неразборчивых частей крошащихся Манускриптов Пнакотика, тех частей, которые слишком древние, чтобы их можно было прочесть.

И все продолжал дуть этот холодный и зловонный ветер…

III

Мы долго шли через извилистые и подобные лабиринту пути, пока не достигли обширной камеры с арочной крышей, похожей на гробницу, в которой было много каменных гробов, установленных вдоль стен; но они не были сделаны в манере древнего Египта, а были длиннее и уже, и каменные Лица на крышках гробов наводили на отвратительные мысли о рептилиях, потому что они были покрыты чешуей, имели складчатую кожу и удлиненные морды ужасно разумных крокодилов. И я подумал тогда о крокодилоголовом боге-звере старого Египта, о Себеке, и задумался в святилищах своего сердца о том, правда или нет, что этот мрачный, жестокий культ Древности имел здесь свои первобытные корни, в этих зловонных каменных лабиринтах безымянного города…

А в самом центре этой каменной камеры с гробами стоял грубый идол из зеленого камня, высеченный в подобии изображений на крышках гробов, за исключением того, что он стоял на когтистых кривых ногах, сохраняя равновесие при помощи длинного выступающего хребта; черты его лица напоминали морду ящерицы, с черными, холодными, немигающими драгоценными камнями вместо глаз. И был знак, высеченный в основании статуи, который я уже видел однажды выгравированный в зеленом камне в древнем Ибе. И я знал его значение и содрогнулся в своей душе от этого знания, потому что это было имя Мномкуа; твари Иба поклонялись Ему, те, кого мы называем Тхунн`ха и которые являются Его слугами, чей лидер носит имя Бокруг.

Он один из тех врагов человечества, которых мы называем Древними. Они пришли, спустившись со звезд, когда Земля была молода. Те, кто правили некогда в ином пространстве и времени и которые всегда жаждут вернуть свое древнее владычество; и когда Старшие Боги отправились сюда, чтобы обрушить свою месть на своих мятежных слуг – Мномкуа был тем, кого Они запечатали в изрезанном пещерами сердце Луны, и до сих пор Он плещется в отвратительных водах Черного озера Уб-бот в нечестивой и гнусной бездне Нуг-йаа.
Твари из Иба, Тхунн`ха, были покрыты чешуей и походили на жаб, хотя они и передвигались стоя прямо на задних лапах, как Дети Людей, тогда как бывшие жители этого безымянного города, если судить по образам, высеченным на крышках доисторических каменных гробов, напоминали скорее ящериц, чем жаб; но больше, чем несколько из Древних имеют в качестве Своих миньонов или слуг много разнородных Рас, как например Тому, Чье Имя Нельзя Называть служат Бьякхи и Отвратительные Ми-Го, и также у Других. Именно поэтому мне показалось очень вероятным, что этот безымянный город когда-то был форпостом или крепостью Мномкуа в давно забытые дни, когда мир был еще очень молод, и вся эта Земля была под властью Древних, Мномкуа и его собратьев. И я выдохнул тихое благодарение Йог-Сототу и Тсатоггуа, что эти дни были давно, когда грязные слуги-рептилии Мномкуа правили дрожащими болотами и кипящими морями Новой Земли…

И мы отдыхали той ночью среди вонючих пещер, слишком утомленные и телом и духом, чтобы вернуться к более здоровому воздуху верхнего мира; а я бы хотел, чтобы мы не были так измотаны, но вернулись на поверхность, где на мертвые кости безымянного города смотрит холодный глаз Луны.

IV

И вот снова пришел ко мне мой ученик Исмаил и рассказал о том, что обнаружил огромную каменную плиту в одном из самых нижних адитов этих бесконечных пещер, и было установлено на ней массивное кольцо из поеденной временем бронзы. Я подумал тогда о похожей плите, которую мы нашли на полу в Черной мечети, о чем я уже писал; и беспокойство охватило меня, и страх, и дрожь, я поднялся и приказал Исмаилу не тревожить никакие Нижние Тайны, которые могут скрываться под основанием этого великого скального холма; но он сказал, что пока мы говорили, могучий и верный Мули был занят тем, что пытался поднять плиту, чтобы посмотреть, что же находится под ней… тогда я познал истинный страх и трепет; но к тому времени было уже слишком поздно для страха. 

И донесся до наших ушей издалека шум, похожий на звуки битвы, и крик сильного Мули поднялся над этим шумом; и в то же время послышался еще один звук, который мне очень не понравился, он был похож на скрежет когтистых ног, на скрип скользящих по полу хвостов ящериц и шипение, похожее на голоса рептилий. И тогда я все понял, и схватил Исмаила и повел его прочь из этого темного и проклятого места зловонных пещер, где постоянно и вечно вырывается из необъятных глубин под ногами шумное дыхание жаждущей Ямы.

И мы прошли через лабиринт и вышли в блаженстве на открытый воздух под бледные и тусклые лучи рассвета; но по нашим следам из мрачных нижних каверн пришли Те, что преследовали нас. Это была ползающая, отвратительная, скачущая орда деформированных и карликовых выродившихся существ с большими жуткими когтями на задних и передних конечностях, с морщинистой зеленой кожей на их отвратительных телах и большими мордами ящериц с торчащими белыми острыми клыками. И я вскрикнул и узнал в красной, искалеченной, жалкой вещи, которую они несли на вытянутых руках, как ужасное знамя, то, что осталось от Мули, юного Мули… и понял тогда, что Древние Эпохи не исчезли с Земли, и что еще существуют внушающие страх, нечеловеческие Пережитки, которые просуществовали целые эоны, никто не знает как; чудовищные, кощунственные Существа, которые спали или лежали в тайных склепах и в отдаленных местах в течение множества эпох, не руководствуясь ни логикой, ни суждениями, привычными нам, и как мы теперь знаем, их могут пробудить от долгого сна те, кому известны Ритуалы, Знаки и Слова (ибо они не могут умереть пока не наступит конец всего), или разбудить неосторожные, несведущие незваные гости.

И эта шипящая, клацающая зубами, отвратительная орда бросилась бы на нас, и грызла бы, раздирая и разрывая наши тела страшными белыми клыками, если бы не милосердный свет Дня, которого древнейшие твари, обитающие в лишенных света недрах Земли бесчисленные эоны, не могли вынести. И когда мы бежали погоняя наших верблюдов прочь из этого проклятого и безымянного города, где древнее Безумие еще живо и процветает, я вспомнил о том стихе, который написал в первую ночь, когда мы приблизились к безымянному городу; и моя душа содрогнулась от его пророчества:

То не мертво, что может вечность целую лежать,
А в чуждые эпохи даже Смерть исчезнуть может.

Примечание

Стало очевидным, что ранние члены круга Лавкрафта широко использовали Пятый Нарратив. Сам Лавкрафт использовал его в качестве начала для «Безымянного города», и представляется интересным сравнить эти два текста и посмотреть, как мало он фактически взял из английской версии Ди: в сущности не более, чем изображение здесь и там, строка или две в другом месте. Сюжет Лавкрафта значительно отличается от текста Альхазреда; также Лавкрафт сделал небольшую ошибку, когда в этой истории написал: «Это было то самое место, которое Абдул Альхазред, сумасшедший поэт, увидел во снах в ночь перед тем, как сложил свое необъяснимое двустишье». (В тексте четко говорится, что Альхазред написал знаменитое двустишье в ту ночь, когда он и его два спутника прибыли в Безымянный город.)

Меня озадачило, что Лавкрафт ничего не упомянул о Древнем – Мномкуа, ни в «Безымянном городе», ни где-либо еще. Объяснение может заключаться в том, что английский перевод «Некрономикона» никогда не публиковался, но кропотливо копировался от руки, поколение за поколением; более вероятно, что любая копия, имеющаяся у Лавкрафта, была либо фрагментарной, либо время и пренебрежение уничтожили множество слов, отрывков и даже целых страниц.

Лавкрафт сделал косвенный намек на Пятый Нарратив в своей «Истории и хронологии Некрономикона», в которой он утверждает, что Альхазред «провел десять лет в одиночестве в великой южной пустыне Аравии… и обнаружил под руинами какого-то пустынного города отвратительные летописи и секреты расы старше человечества».

Два других коллеги Лавкрафта (по крайней мере) также имели доступ к Пятому Нарративу – Роберт И. Говард и Уильям Ламли. Говард упомянул о нем в своей истории «Пламя Ашурбанипала» как «древний Город Зла, о котором говорится в «Некрономиконе» сумасшедшего араба Альхазреда – город мертвых, на котором лежит древнее проклятие. В легендах его название туманно: арабы называют его Белед-эль-Джинн, Город Дьяволов, а турки – Кара-Шехр, Черный город».

Уильям Ламли, друг Лавкрафта и иногда редакционный клиент, также видел Пятый Наррвтив или, по крайней мере, цитаты из него, потому что в своей истории «Дневник Алонзо Тайпера» (которую позже переработал Лавкрафт для публикации), Ламли цитировал почти дословно два отрывка из перевода Ди: первый начинается с фразы «Есть ужасная первичная тайна Земли…», второй начинается: «Точно так же существуют ужасные нечеловеческие пережитки, которые просуществовали целые эоны…».

Здесь важно отметить, что эти цитаты из Пятого Нарратива не были включены в текст «Алонзо Тайпера» Лавкрафта, поскольку они появляются в оригинальной версии истории Ламли, недавно обнародованной и опубликованной.

Перевод
Роман Дремичев

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи