Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
obitatel grobnicy - Лин Картер: Обитатель Гробницы

Лин Картер: Обитатель Гробницы

Lin Carter
The Dweller in the Tomb

ПРИМЕЧАНИЕ: Генри Стефенсона Блейна, доктора философии, куратора Коллекции Манускриптов Тихоокеанских древностей Института Санборн в Сантьяго, Калифорния:

Следующий отрывок из журналов экспедиции Копеланда-Эллингтона в Центральную Азию (1913), сделанный Гарольдом Хэдли Копеландом, единственным оставшимся в живых членом экспедиции, был обнаружен во время обычной инвентаризации работ профессора Копеланда, которые были доставлены из его имения в Институт Санборн в апреле 1928 года. Мне вряд ли следует упоминать, что профессор Копеланд является выдающимся экспертом в области тихоокеанской археологии. Его замечательный текст «Предыстория Тихого океана: предварительное исследование со ссылкой на мифологические образы Юго-Восточной Азии» (1902) остается эталонной классикой в своей области и вдохновил, по крайней мере, два поколения ученых, которые следовали по его стопам – я сам среди них. Даже его «Полинезийская мифология с заметками о цикле легенд Ктулху» (1906) хотя и отражает его печальное и все растущее тяготение к сомнительным оккультным «теориям», что привело к печальной эрозии его научной репутации и, возможно, свидетельствует о психических аберрациях, которые доминировали над ним в преклонные годы, по сей день остается массивным трудом научных исследований. Можно даже, как мне кажется, восхищаться его монументальной ученостью, которая наполняет его «Доисторический Тихий океан в свете Писания Понапе» (1911), хотя даже самый мягкий критик не может не сожалеть о том, что развивающаяся мания профессора Копеланда заставила его слишком легко принять хрупкие теории об исчезнувшей тихоокеанской цивилизации абсурдно далекой древности, которые основаны на сомнительных документах и туманных знаниях культовых пережитков – предположительно древней и высокоразвитой цивилизации, чьими остатками считаются загадочные изображения острова Пасхи и мегалитические разрушенные города Понапе и Нан-Матала.

Читатель этого номера «Журнала Тихоокеанских Древностей», в который директора сочли целесообразным включить следующий отрывок, должен знать, что публикация этой конкретной работы в 1911 году привела к довольно поспешному осуждению теорий профессора Копеланда, и его попросили уйти в отставку из Археологической ассоциации Тихоокеанского региона, в которой он был соучредителем и в прошлом президентом.

Однако во всей его яркой карьере не была более спорного эпизода, чем экспедиция в Центральную Азию в 1913 году и открытие так называемых «Табличек Занту» в некой каменной гробнице доисторического колдуна в горной стране к северу от Плато Тсанг. Экспедиция пропала, Эллингтон умер от багровой лихорадки в нескольких днях пути от передовой станции Сангуп-Кой; сам Копеланд был близок к смерти, когда три месяца спустя, изможденного от голода и в бредовом, бессвязном состоянии из-за истерии и лишений, его обнаружили в дюнах за пределами российского метеорологического поста в Ковортни на границе с монгольской провинцией Чиан. Медленно восстанавливая свое здоровье, профессор Копеланд, к сожалению, опубликовал в частной печатной брошюре, выпущенной в 1916 году, предполагаемый и фрагментарный перевод «Табличек Занту». Издание содержало материал настолько шокирующий, хаотичный и невероятный, настолько расходящийся даже с самыми фантастическими теориями о ранних тихоокеанских цивилизациях, что эта брошюра не только была официально запрещена, но и вызвала яркий общественный резонанс от прессы и кафедры одинаково, разрушив окончательно то, что еще оставалось от научной репутации профессора.

На фоне широко распространенной огласки, связанной с открытием и переводом дискуссионных и богохульных «Табличек Занту», до настоящего времени не было опубликовано достаточно достоверных записей о ходе самой злополучной экспедиции или об особых обстоятельствах до и после открытия знаменитой гробницы доисторического среднеазиатского шамана. Ниже приводятся последовательные записи профессора Копеланда из его неизданных журналов. Некоторые увидят в этих разрозненных отрывках только психотические извержения больного мозга; другие, возможно, более глубоко разбирающиеся в некоторых неясных текстах древних знаний и сохранившихся мифах малоизвестных тихоокеанских и азиатских культов, смогут найти тревожные намеки на изначальную и пугающую истину.

– Г. Стивенсон Блейн
Июнь 1928 г.

Журнал Экспедиции Копеланда-Эллингтона, 1913

22 сентября

Тридцать один день от Сангуп-Кой. Прошли около пятнадцати миль сегодня, более или менее, несмотря на уменьшение запасов воды – благодарю Господа за создание верблюдов! Все еще слаб от длительной лихорадки, и медикаментов все меньше. С тех пор, как Эллингтон умер, местные носильщики стали заметно обеспокоенными и все более и более тревожными… снова бормочут о стражах гробниц – дугпах и большинство очень неохотно продолжает путь после заката. Нужно строго поговорить с Чампо-Йаа, напомнить ему, как главному проводнику, что это его обязанность держать своих парней в узде. Взял образцы размытого камня у подножия скал сегодня; исследование их в моей палатке при свете вонючей масляной лампы было более волнующим. Ожидал, по крайней мере, обнаружить некоторые ископаемые недоразвитых рыб, примитивных моллюсков, кораллы и т. п., вероятно датируемые Силурским или Ордовикским периодом, но никаких признаков окаменевшей жизни вообще нет. Конечно, это плоскогорье не может быть таким старым! Сегодня вечером очень холодно, воздух колючий, и свист ветра среди отдаленных пиков напоминает вой… но Чампо-Йаа клянется, что в этих местах нет волков.

23 сентября

Увы, только около тринадцати миль сегодня! Путешествовать по этим рыхлым сухим пескам очень сложно, даже для верблюдов, а воздух настолько невероятно сух, что сушит горло даже сквозь защитный покров. Пятнистый одиннадцатый ориентир справа точно по графику: похожий на каирн курган из камней, окружающий центральный шпиль с куполообразной вершиной. Указанные в «Священное Писание Понапе» ориентиры к могиле удивительно точны, даже после всех прошедших тысячелетий. Моя книга (когда и если я найду гробницу Занту) должна будет поставить весь научный мир на уши и поразить этих так называемых «экспертов». Сборище проклятых глупцов: свидетельства о первобытном Му написаны на подобных лабиринту стенах древнего Нан-Матала или Матал-Нима, не говоря уже о монолитах аку-аку на острове Пасхи. Удивительно, что библиотека Кестера никогда не собиралась публиковать издание «Священного Писания»: научную находку века, если только слепые, упрямые дураки осмелились бы отложить свои предубеждения и предрассудки, чтобы взглянуть на факты прямо. (Разумеется, я посвящу свою возможную книгу о находке Занту тому бравому первопроходцу – капитану корабля, капитану Абнеру Эзекилю Хоагу, который нашел книгу о Понапе во время своего рейса в Южные моря около 1734 года и принес тот документ домой в Аркхем, штат Массачусетс, где слуга-полукровка перевел ее с Наакаля для него…

хотя если подумать, возможно, было бы лучше посвятить книгу памяти Имаш-Мо, Первосвященнику Гхатанотоа в Древнем Му и его последователям, которые в первую очередь записали этот доисторический мифо-цикл. Без них не было бы «Писания Понапе», и капитан Хоаг ничего бы не нашел.)… Плохая ночь, больше кошмарных воющих форм, скрывающихся на снежных вершинах, увенчанных странными архитектурными остатками, которые выглядят так, словно были подвержены выветриванию миллионы лет… после моего приступа лихорадки, несомненно, и в конце концов, какой вред может исходить от простых снов?

24 сентября

Сегодня преодолели всего двенадцать миль. Запасы воды иссякают – проклятье, кто-то порезал мешки для воды ночью 18-го! Подумал, что это было какое-то животное, так как мешки были искромсаны, превращены в лохмотья, как будто какой-то зверь яростно терзал их клыками. Но теперь я не уверен. Возможно, это были эти ленивые, суеверные дураки, местные носильщики. Угрюмые, беспокойные деревенщины! Думали, что я вернусь к Сангуп-Кой, если они уничтожат запасы воды. К счастью, есть снег, хотя Чампо-Йаа что странно, как будто с большой неохотой пьет его… носильщики становятся все более беспокойными и непослушными с каждым днем, сегодня они неприветливо смотрели на меня, и я услышал, как они бормотали между собой обо мне (плохое слово – что-то вроде «иностранец-дьявол»), когда я попытался убедить их двигаться дальше. Но я не вернусь; я иду по стопам смелых и стойких джентльменов: Стилбрайта, Талмана, МакВильямса, Хенли, Холмса.

Только бедный Ричардсон и несчастный Кларк Ульман дошли до этого запретного региона Плато Тсанг; я превзойду их всех или умру в отчаянной попытке. Я боюсь, что остатки лихорадки, задержавшиеся в моем организме, или отсутствие очищенной воды, начинают сказываться на мне. Снова приходят тревожные сны, и любопытные галлюцинации появляются во время бодрствования в течение дня: когда каменные пласты вдоль вершин начинают приобретать вид немыслимо обширной, нечеловечески угловой, циклопической кладки. Вероятно, это происходит из-за объединения нескольких факторов – напряжения глаз (ветер горько-холодный и ужасно сухой), обезвоживания, накопленной усталости и т. д. Возможен даже эффект миража. Но местные видят что-то иное вдоль линии хребта – они начинают хныкать и бормотать между собой – что-то о «Древних» или «Первобытных». Скоро возможно случится открытое противостояние; либо это, либо дезертирство. С сегодняшнего дня буду спать с револьвером под подушкой.

Молюсь Богу – не надо больше этих ужасных снов.

28 или 29 сентября

Еще пять носильщиков покинуло меня в эту ночь. Глупые деревенщины пытались сделать вид, что их увели силой – очевидно, хотели напугать своих товарищей, провоцируя их на побег. Ну, похоже, это сработало, или, во всяком случае, остальные притворяются, что ужасно чего-то боятся. Однако меня не обмануть этим, я провел еще несколько «разговоров» с Чампо-Йаа. (И все же, если они подделывали следы, как, черт возьми, сумели вырезать те странные следы от когтей на крепкой скале? Умелые свиньи, эти азиатские местные племена холмов! Но они безумны, если верят что смогут напугать меня и заставить повернуть назад, ничего у них не получится, я пойду вперед, даже если буду вынужден продолжить путешествие в одиночку.)

Галлюцинации, или эффекты миража, появляются все чаще вдоль хребта. Отдельные намеки на огромные укрепления на вершинах – гигантские зубчатые стены и приземистые толстые башни, но таких невероятно огромных размеров, что кажется это работа гигантов, а не людей. Странный архитектурный стиль: ничего китайского или даже тибетского в них. Наводит на любопытные размышления о циклопической кладке на Понапе и некоторых ужасно древних руинах в Перу. Также странно напоминает некоторые вещи, упомянутые в отвратительном «Некрономиконе», который я по глупости читал в Кембридже в студенческие годы. Грязная книга, из-за нее меня посещали плохие сны в течение нескольких недель!
…Носильщики шептались о дугпах (стражниках гробниц, гуле-подобных тварях) снова, и ближе к закату один из мужчин закричал и уронил свой груз, ругаясь, он лепетал, что заметил что-то наверху среди «руин» – подумал, что заметил, как что-то двигалось там, но, должно быть, это все проклятая усталость глаз. Кто слышал о животном похожем частично на ящерицу, частично на ракообразных, размером больше, чем гризли, и – крылатом? Еще одна иллюзия, вызванная усталостью, нервным напряжением, ослабленными глазами и лихорадкой, но все носильщики начали со страхом говорить что-то, что звучало как «Ми-го! Ми-го!» и отказались идти дальше, пока я не достал револьвер…

Нужно продолжать вести дневник, о чем позабыл в последнее время. Даже не уверен, какой сейчас день, но это не так уж важно.

Возможно 1 октября

…Эта земля более древняя, чем я мог предположить; ветер века выдувал песок и высушивал почву, обнажив склоны холма, явив слои удивительной древности – Кембрийского периода, несомненно, если не до-Кембрийского – невероятно осознавать, что этот регион Центральной Азии был над водой пятьсот миллионов лет назад, а возможно, и тысячу миллионов… несомненно, это должно быть одна из старейших постоянно открытых частей суши на Земле… Страдаю ужасно от холода и навязчивой тишины, а также от жажды. Снег на вкус стал «плохим», словно загрязненный какими-то нечистотами… лишь пять носильщиков остались со мной сейчас, так как Чампо-Йаа покинул меня или исчез, или был унесен… воды нет уже одиннадцать дней… пьем кровь верблюдов… ветер остр словно нож и яростно воет среди холмов… но ни единого признака жизни на сотню миль и больше, как будто весь этот огромный регион был бесплодным с самого начала времен…

Неизведанная область гор ближе сейчас, очертаниями напоминает огромные Гималаи… странные виды голых, черных, неровных, похожих на клыки пиков, уходящих на фоне закатного неба на север; небо имеет удивительный вид, яркая панорама зеленовато-желтых и пылающих мазков… так или иначе, колоссальная перспектива заснеженных, черных вершин и сияющих облачных эффектов наводит на мысль о растущей и собирающей угрозе, как будто с каждым днем я изо всех сил приближаюсь к какой-то грандиозной древней тайне этих безымянных и неизведанных областей, которая была скрыта за этой колоссальной стеной сотни тысяч эонов… наиболее странным является своеобразное и навязчивое ощущение воспоминания… несомненные последствия этой затяжной лихорадки и вездесущей жажды, но – я мог бы поклясться, что видел эти места раньше, как в предыдущей жизни, так и в старых, забытых снах.

3 или 4 октября

Отвратительный день – голод, терзающий холод – жажда мучит постоянно – снег все еще загрязнен и непригоден для употребления – возможно, сверхъестественная стерильность этого региона, полное отсутствие живых существ, даже самых элементарных форм жизни произошли из-за какого-то необъяснимого осквернения? – один шаг за другим, сапоги хрустят на сухом кристаллическом песке – Ричардсон не забирался так далеко, он повернул назад еще в холмах, ища какую-то странную, запечатанную, запретную пещеру, которую якобы охраняли выродившиеся поклонники этого отвратительного идола Чаугнара… замучили его до смерти, я считаю, бедный, храбрый человек! – вспоминаю сейчас, что Инман привез жуткую каменную Тварь из этого региона – что-то настолько пугающее, настолько отвратительно непристойное, что, как я считаю, Манхэттенский музей Изящных искусств никогда не осмелится выставить на публичной выставке…

Это, должно быть, самая ужасная и древняя область на Земле – страшное место жуткого холода, совершенно безжизненное, сухое, лишенное влаги, мне не известен ни один другой пустынный регион, настолько мрачный и бесплодный… вспоминаю загадочные и страшные намеки в туманных пророчествах Му Санга… шепоты во тьме вековых пережитков кощунственного Старшего Мира, отвратительных гибридах, вышедших из ила первичных болот… старых богов и демонов и темные ужасы, которые скрываются и таятся в тусклых, забытых уголках этого мрачного легендарного региона немыслимой и ужасающей древности…

Странно, как случайное прочтение «Писания Понапе» много лет назад изменило мою жизнь – с того дня, как я впервые неосмотрительно заглянул в эти любопытные, толстые страницы пергамента из пальмового листа, собранные между крошащимися досками дерева, высеченными из того, что некоторые эксперты без колебаний называют – вымершим видом доисторических саговников или дерева-папоротника, а затем изучил перевод Хоага, я не мог думать ни о чем другом, кроме как найти гробницу колдуна-жреца Занту, который покинул рушащийся древний Му, унося с собой Старшие Знания. И думаю, что сам Занту прошел этот путь, пролетев над этим самым суровым и пустынным ледяным плато мертвого песка и замороженных теней!.. Желание найти превратилось в одержимость, как будто к фанатизму убежденного ученого была добавлена слепая, беспрекословной вера оккультиста или мистика… Сны все более тревожны, и все сильнее вой в горах, раздающийся со всех сторон, и огромная область не нанесенных на карты и безымянных гор, которые безжизненными тенями вздымаются впереди…

Немного позже

Очень исхудал и истощил свои силы из-за скудной еды и усталости, но, слава богу, жажда перестала быть проблемой, теперь, когда мы находимся в высоких снегах, странное химическое загрязнение уже не заметно – это был старый фон Юнцт, который поддерживал меня на моем пути; его данные о Му, в копии «Unaussprechlichen Kulten», которая хранится (по какой-то причине) под замком в Хантингтоне, полностью подтверждают информацию в «Писании Понапе»…

В последнее время я размышлял о некоторых неясных старых книгах и загадочных намеках относительно фантастической древности всего этого азиатского региона Плато Тсанг – туманных шепотах старших ужасов, которые спустились со звезд, когда планета была молода и расплавлена, или жутких Гостях из-за края самой Вселенной, безымянных Тварях, которые попадают сюда через промежуточные «врата» – начал вспоминать непонятные замечания в том проклятом «Некрономиконе», с которого я начал свой путь много лет назад… не сам ли Безумный араб, старый Абдул Альхазред, намекал, что далекий и мифический Ленг расположен где-то в этом темном углу запретной Азии? Ужасный, дочеловеческий Ленг, охраняемый людьми Чо-Чо, и шантаками, и Абом. Ми-Го, которые часто посещают холмы?.. Ужасные, отрывочные легенды о странных, нечеловеческих фигурах, бродящих среди сплошного снега полярных вершин, извивающихся щупальцах в лунном свете, пронзительных завываний, которые вырываются не из человеческого или звериного горла – скользящих столбов дрожащего протоплазматического желе, каким-то образом появившихся здесь из других миров и дальних измерений – как в том ужасном отрывке на кошмарных страницах «Некрономикона» о «порталах На Ту Сторону и Тварях Из Вне, которые иногда проходят через теневые Врата, чтобы красться сквозь земные снега»… старинный Ленг, имеющий границу как с безвестными регионами Высокой Азии, так и с другими мирами и сферами и планами существования… почему мне кажется, что я узнаю этот пейзаж, как будто видел его раньше, в другой более ранней жизни?

Боже! Я схожу или уже сошел с ума… не могу дольше терпеть эти муки разума, тела и души… мои силы и здравомыслие на пределе… последние три моих носильщика почти обезумели от суеверного страха; вынужден заставлять их двигаться вперед весь день под дулом пистолета…

Гораздо позже

Ужасная битва во тьме среди снегов – носильщики мертвы или сбежали, – посреди ночи раздалось жуткое завывание из холодного мрака, очень близко; схватил пистолет и фонарик и выскочил под лунный свет, чтобы мельком увидеть носильщиков, сражающихся с неуклюжими громадными монстрами, похожими на ящериц и ракообразных, ужасно огромными – у них не было никаких лиц, но как-то они заметили меня – один из местных уже валялся на земле (бедный дьявол!) с оторванными конечностями, горячая кровь отблескивала черным на свежем снегу в призрачном лунном свете – они направились ко мне, ужасно реальные в тусклом свете, не обращая внимания на оружие в моей руке… но самым любопытным и пугающим было то, что когда фонарик на мгновение осветил мое лицо, чудовища бросились прочь и все время визжали, словно в бессмысленной панике, – почему эти звери испугались меня?

2 дня спустя

И вот в этих безымянных горах я один, бреду вперед, таща свои вещи и записи позади на импровизированных санях… Еще дважды я встречался с теми крылатыми ящерицами с той первой, шокирующей сцены; каждый раз они убегали и визжали, едва завидев меня (возможно, я первый белый человек, которого они когда-либо видели?) Выстрелил в одну из них, но не смог убить. Боже прости меня, но я вынужден был выпить его слизистую, тошнотворную, вонючую кровь, так как снега нет на этой высоте… галлюцинации практически непрерывны, ночью и днем, силы мои почти на исходе – странные архитектурные эффекты я четко различаю вдоль линии горизонта, хотя уже почти ослеп от холодного и сухого воздуха, размытые проблески геометрических каменных блоков, пригнанных к вершинам надо мной, настолько истерзаны погодой и ветром, словно прошли сотни или тысячи миллионов лет с тех пор как неведомые руки возвели их… Внизу овраги и глубокие ущелья среди предгорий… Каменные пласты просто невероятные, Азойской эры, я клянусь! Самый древний образец обнаженной поверхности земли на этой планете…

Если настоящие руины произведения чувств, то эти террасы циклопических стен и укреплений, которые, кажется, толпятся вокруг острых, ужасных пиков, являются, должно быть, самыми старыми каменными артефактами, известными науке… старше на бесчисленные века, чем темная Лхаса или лабиринтоподобные разрушенные города на Понапе… наверняка, пережитки древнего Му или чего-то более древнего, чем Му – титанические глифы, или намеки на глифы, тянутся вдоль зубцов этих террас, странно напоминающие грубые р`льехские знаки отображенные у Альхазреда и фон Юнцта… Я все еще иду вперед; Боже, помоги мне, сейчас я уже не могу повернуть назад…

Позже

…Должно быть, сейчас я нахожусь очень близко к месту захоронения Занту – будь проклят тот черный день, когда я осмелился заглянуть в ужасающие наводящие на жуткие размышления страницы «Писания Понапе», которое укрыто в архивах библиотеки Кестера, и нашел ключ, который вывел меня на путь к гробнице колдуна, где вместе с ним, как утверждается, похоронены его надписи, по слухам содержащие страшные знания Древнейших Документов… Если чей-либо взгляд, кроме моего, когда-либо коснется этих нацарапанных страниц, послушайте меня: есть некоторые вещи, которые мы не должны находить…

Позже (в тот же день)

Размышлял о тех мрачных, нечестивых откровениях, намеки на которые оставил Альхазред: говорю вам, старый араб знал, черт возьми! Устало тащусь по этому черному царству ледяных теней и свистящего ветра и ужасно древних скал… здесь сохранились невероятные пережитки, которые взорвали бы умы людей, если бы они столкнулись лицом к лицу с ними, жуткие культы, обитающие в этих забытых землях, из которых мрачные поклонники Чаугнара, которых нашел Ричардсон, наименее страшные (не сам ли Альхазред упоминал о культе пожирателей мертвецов где-то в Ленге?)…

пылающие небеса и нечто скрытое за стеной черных гор, которые уходят на север, как крепостные стены какого-то фантастического, высокого до неба барьера, построенного Старшими Богами, чтобы укрыть и удержать в тюрьме немыслимый ужас… какую великую тайну хранят эти замороженные холмы в течение пятисот миллионов лет? Теневая аура какого-то грандиозного откровения угасающего ума преследует мой лихорадочный и измученный мозг – какая-то ужасная и невообразимая Истина, о которой люди никогда не знали…

Еды больше нет; теперь я ползу вперед на четвереньках; я могу добывать влагу из незагрязненного снега, слава богу, но есть нечего… жую кожаные ремни саней… если бы я мог подстрелить одного из этих ракообразных, но безликие, визжащие чудовища избегают приближаться, хотя я замечаю, как они передвигаются на укрепленных высотах… На этот раз я сделал бы больше, чем просто выпил их грязную кровь.

Гораздо позже

Я нашел некрополь в узкой стиснутой горными стенами долине. Он старше камней фундамента Древнего Ура, или даже самой старшей из пирамид. Атлантида еще не появилась из кипящих морей, когда были построены эти невысокие, грубые, плоские каменные гробницы… никакое живое существо не могло быть здесь в течение бесчисленных тысячелетий, но мне не нравятся эти девятипалые следы лап в древних снегах… глубокие, огромные глифы над просевшими дверными проемами в каждой гробнице были начертаны на Накале, Тсат-Йо и Р’льехском; если колдун лежит в этих могилах, я найду его… Как вы думаете, что такого он сделал, что заставило «Писание Понапе» так ужасно проклинать его имя? Какое немыслимое космическое богохульство он совершил, что заставило Их спуститься с Глуи-Во, чтобы утопить весь изначальный Му в бушующих волнах?

… (Позже.)

Я нашел гробницу, его имя глубоко, но поспешно было выцарапано в старом крошащемся камне над рушащейся перемычкой – Ia! Cthulhu! Дай мне силы, чтобы как-то сдвинуть каменную плиту двери… Я залез внутрь; ничего, кроме черноты и затхлого, вонючего воздуха… не слышно ни звука, ни свиста ветра, ни того проклятого и постоянного вопля среди вершин… сам гроб имеет прямоугольную форму и очень тяжелый, с каменной крышкой, которая, кажется, весит целую тонну… Меня не интересовали надписи, вырезанные по краям крышки, и я торопливо отвел глаза от имени, написанного там, в предупреждении… Ах! наконец, крышка отодвинута… Я должен сделать паузу, чтобы отдохнуть, должен набраться сил… я очень слаб; сердце еще работает… теперь, посветить фонариком внутрь! Десять черных нефритовых таблеток, украшенных узкими рядами крошечных символов, которые напоминают иератический Наакаль…

высохшие руки прижимают их к костлявой груди мумифицированного существа… Я должен осмотреться, чтобы выяснить, не оставил ли Занту другие артефакты или талисманы, представляющие интерес для науки…

О Боже. Боже. Почему все это кажется мне настолько ужасно знакомым? Я никогда не пытался зайти так далеко… «некоторые вещи, которые мы не должны отыскать!» Фактически, теперь я мог посмеяться над своими собственными словами… Ветер снаружи ужасно холодный, пронзительный вой снова наполнил мои уши… я прижимаю каменные таблички к своей груди, ледяной холод проникает в мою плоть под меховыми одеждами… снова в холмы, к пустынному песчаному плато за их пределами… Я умру здесь в одиноком Тсанге, я думаю, но не в той избегаемой долине с доисторическими гробницами, не там!.. Боже, позволь мне вырвать это из моего разума… позволь мне забыть незабываемое… ЭТО ЛИЦО!.. этот ужасный момент сокрушительного откровения… когда свет моего факела, разлился вверх, мимо иссохшей костлявой грудной клетки с болтающимися клочками сухой и древней плоти… к черепу, чья плоть высохла, но черты лица были еще узнаваемы… мои ужасные крики звенели и звенели и умирали в содрогающемся эхо в этой закрытой каменной комнате… я словно сошел с ума… мой мозг горит и трепещет… я с трудом бреду по мертвому кристаллическому песку… но кто может обвинить меня? Откуда я мог знать?

…«некоторые вещи мы не должны отыскать» …О, Боже, лицо мумии …О, Боже, О, Боже, О, Боже, я должен был догадаться. Ибо это было мое собственное лицо.

Перевод
Роман Дремичев

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи