Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
sklep pod mechetju - Лин Картер: Склеп под Мечетью

Лин Картер: Склеп под Мечетью

Четвертый Нарратив 
из «Некрономикона»

Lin Carter
The Vault Beneath the Mosque

Существует способ, посредством которого смертная Жизнь может быть сохранена бесконечно долгое время, и маги прошлого знали, что это Формула Ннх; но очень опасной является эта Формула Ннх, и неспособность произнести правильно вслух хоть одну единственную вокабулу (1) может привести к ужасной и невыразимой гибели, поэтому я считаю, что будет чрезмерно опрометчив и неосмотрителен тот колдун, который испытает ее. 

И мы встали и покинули избегаемый и легендарный Ирем, те из нас, кто взглянул на Лицо Йог-Сотота; и я отправил своих учеников вперед, чтобы приобрести подходящее жилье для нас в великой метрополии Александрии, пока я совершил поездку к некоему Безымянному городу, где некоторое время провел среди его обитателей и к которому решил вернуться в другой раз.

В великом городе Александрии мои последователи нашли старый дом в том квартале, который лежит под тенью Черной мечети, этим именем александрийцы называют здание, которое имеет ужасную и неописуемую древность, окрестностей которого опасаются и избегают здравомыслящие люди. Дом, который мои ученики выбрали для нашего проживания, в высшей степени подходил для моих целей, хотя мне не очень нравилась его близость к мечети, чьи эбонитовые шпили вздымались вверх, как черные конусы, освещенные некромантами в своих отвратительных обрядах.

И подошла к моим дверям депутация Верующих этого города, чтобы попросить помощи у моей мудрости, потому что слава Альхазреда как колдуна сильно усилилась за годы, прошедшие с тех пор, как я впервые сел у ног моего наставника Яктхуба-сарацина. Каждого из этих людей я принял с честью и выслушал их мольбы, которые заключались в том, что Черная мечеть может быть очищена от Злого присутствия, которое там обитало. Хотя прошло много лет с тех пор, когда в последний раз молитвенные ритуалы Веры проводились в этом ужасном месте, до сих пор жуткие слухи шепотом передавались об этом: как жестокий и насмешливый смех эхом отдавался о самых торжественных церемониях Пророка; как сладкий дым ладана посредством неких злобных чар превращался в отвратительное и едкое зловоние; и даже о том, как неприкосновенные служители Святого Алькорана были найдены запятнанными мерзкой грязью и изрисованы отвратительными непристойностями. 

На следующий день после этого я вместе с моими учениками проник в запечатанную Мечеть, чьи двери неохотно открыл дрожащими руками самый почтенный из имамов. Внутри царило полное запустение и тлен, и пыль многих лет лежала на каждой поверхности. Факелы были зажжены, и в их колеблющемся свете я наконец понял, что мои предположения относительно древности Мечети были точными: гораздо более древним было это наполненное мраком здание, чем даже сама Вера Пророка. Когда-то – века назад – это был храм древних идолопоклонников, еще можно было увидеть, как при помощи долота безжалостно были уничтожены образы и иероглифы забытого прошлого, теперь замазанные отслаивающейся и гниющей штукатуркой.

Вполне может быть, или это я так рассуждал в своем собственном сердце, что, когда этот храм идолопоклонников был очищен мусульманами и освящен к использованию их собственной Веры, то обряды изгнания были проведены с неоправданной поспешностью или неразумной небрежностью, и что часть Силы звероголовых богов древнего Египта задержалась здесь, чтобы насмехаться и поражать истинных верующих.

Теперь мне было в полной мере известно, что старые идолопоклонники имели привычки копать тайные склепы под храмами своих Мерзостей, и поэтому мы с факелами двинулись на поиски входа в адиты под храмом; и в скором времени я наткнулся на одно место, где плитка на полу раскрошилась от времени, явив очертания огромной плиты из камня, которая когда-то служила священникам Египта в виде люка. Здесь было большое бронзовое кольцо, погруженное в камень, поеденное кислотой, но все еще крепкое, и был среди тех, кто последовал за мной молодой человек потрясающей силы, да, настоящий Рустум был он, благодаря чьим огромным мускулам была поднята эта плита из каменистого пола. И мы обнаружили тогда ступени, что были высечены в самой скале, на которой был подстроен город, каменные ступени, которые спускались в непроглядную Тьму внизу. И тогда истинный страх и трепет атаковали наши доблестные сердца, потому что вредные испарения Склепа достигли наших ноздрей, отвратительное гниение из самой Ямы. Тем не менее, мы должны были спуститься в эти глубины, потому что взяв на себя ответственность за эту трудную задачу, мы не могли, ради нашей Чести, уклониться от опасностей, которые могли возникнуть на пути…

Склеп под Мечетью тонул в стигийском мраке, здесь даже свет наших многочисленных факелов едва разгонял Тьму; более того, казалось сам воздух был грязным и испорченным за долгие века, прошедшие с того дня, когда была установлена огромная каменная плита, чтобы запечатать внизу некие Тайны, – в результате чего наши факелы горели, но слабо.

И все же их света было достаточно, чтобы мы с трепетом увидели маленькие, извивающиеся, бледные фигуры, которые с визгом бежали прочь от непривычного для них света; размером больше чем любая крыса были они, а их отвратительные черты лица несли на себе печать человеческого рода, несмотря на то, что давно уже стали злобными и развращенными, благодаря некоему невыразимому Опыту, о котором мы могли только догадываться. Уродливыми и недоразвитыми были эти визжащие, трусливые троглодиты со слабыми маленькими глазками; отвратительно розовыми были эти глаза, а длинные волосы этих уродливых Существ были белыми, как волосы альбиносов.

Сквозь мрак и страшное зловоние древних Склепов мы медленно прокладывали наш путь, брезгливо избегая, – дрожа от отвращения при взгляде на это, – того, что было у нас под ногами: разгрызенные тонкие кости и трупы крыс и гадюк, а так же, скорее всего, кости похищенных детей…

Мы шли долго и вскоре обнаружили То, чему поклонялись эти отвратительные карлики, как и их предки бесчисленные века назад: это был Идол похожий формами на человека, облаченный в одежды жреца античного Египта, и настолько реалистичен он был, что в этот жуткий момент мы даже испугались, что он оживет и начнет дышать; но, нет, это был всего лишь мертвый предмет, твердый, как камень наощупь, и покрытый толстым слоем пыли времен. Тогда необдуманное и неосмотрительное любопытство побудило меня взять подол моей одежды, чтобы стереть пыль с лица Идола, чтобы я мог хорошо разглядеть его… и я вскрикнул и позволил моему факелу выпасть из вмиг онемевших рук, а затем мы все повернулись и бросились прочь через этот ужасный ковер из погрызенных маленьких костей, и, поднявшись по каменной лестнице, вернулись к благословенному свету Дня, опустив каменную плиту на ее место, запечатав внизу все те ужасы навечно, как мы надеялись.

И я не очень долго оставался в этой темной комнате под мрачной тенью проклятой Мечети Мерзостей и, действительно, вскоре покинул город Александрию, чтобы отправиться в долгий и трудный путь, и никогда не возвращался в могущественный мегаполис, где Черная Мечеть стояла древняя, грешная и, к сожалению, несгоревшая. Ибо я читал в крошащемся папирусе о внушающей ужас Формуле Ннх, которую ни один колдун не смеет произнести вслух, потому что это очень рискованно, и посредством чего человек может быть заморожен навсегда в один бесконечный момент Времени, и я познал отвратительный ужас Твари, которой поклонялись мерзкие выродившиеся существа, обитающие под Мечетью, и узнал также их страшную Тайну… из-за которой ужас пленил мой растревоженный мозг, как только я стер вековую пыль с живых, широко раскрытых, безумных и ужасных глаз Идола под Мечетью.

Примечания

  1. В письме к своему другу Кларку Эштону Смиту, датированном 18 ноября 1930 года, Лавкрафт упоминает о Четвертом Нарративе: «некий робкий читатель вырвал страницы, где Эпизод в Склепе под Мечетью подходит к своей кульминации – любопытно, что тоже самое было сделано и в копиях в Гарварде и в Мискатоникском университете» (Избранные письма II, 218-19). Копии «Некрономикона», которые я проверил в этих двух великих учебных заведениях, (а также копия, хранящаяся в библиотеке Полевого музея в Чикаго, на которую Август Дерлет обратил наше внимание в рассказе «Ужас из глубин» («Злые»), Strange Stories, October 1940) одинаково пострадали. Однако рукопись Ди, из которой я добыл этот отчет, является целой и не пострадавшей. Удаленный текст начинается со слов: «И все же их света было достаточно для нас, чтобы увидеть…»

2. Фон Юнцт и другие толкователи, в том числе Лабан Шрусбери, указали, что десять рассказов первой книги «Некрономикона», похоже, написаны в подражание второй части «Книги Эйбона», которая называется «Эпизоды Эйбона из Му Тулана». Там Эйбон раскрывает, что эти эпизоды фактически являются реальными историями из его собственной карьеры как колдуна, точно так же, Альхазред делает в «Некрономиконе» I, I-X. В обоих случаях эпизоды (или, у Альхазреда, «повествования»), похоже, являются предупредительными сказками или обучающими притчами, предназначенными для предупреждения ученика о некоторых опасностях колдовской карьеры.

3. Вероятно, это важно, что заключительные книги «Некрономикона», которые являются сборником заклинаний, формул, рецептов, пентаклей, сигилов, заклинаний, чар и т. п., не содержат Формулы Ннх, что явно бросается в глаза. Ввиду осторожности и трепета, с которыми Альхазред относился к этой Формуле, его отказ в ее написании кажется простительным и вполне понятным.

1 Вокабула (от лат. Vocabulum – «слово, имя, название») – отдельно взятое слово для заучивания наизусть при первоначальном обучении языкам.

Из перевода Джона Ди
отредактированного и модернизированного

Перевод
Роман Дремичев

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи