Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
polumrak 1920x1080 - Lutin: Полумрак

Lutin: Полумрак

Что вы видите, когда смотрите в зеркало?
Вероятно самих себя. А чтобы вы испытали, если бы в один прекрасный день увидели там нечто совершенно иное?
Иногда нарушение совершенно обыденных вещей, привычных и, в целом, незначительных для нас законов бытия способно изменить нашу жизнь раз и навсегда.

Просто потому нет ничего более сводящего с ума, чем сокрушение реальности вокруг, нет ничего более сводящего с ума, чем прикосновение к чему-то, чего не должно было быть.

Потому что, на самом деле, для нас нет ничего более важного, чем та хрупкая картина мира, в которую мы верили всю свою жизнь. Картина, которая при всей своей реальной хрупкости, казалась нам незыблемой железобетонной опорой, которую ничто не может сокрушить.

Но вот, подул ветер, и стало ясно, чей дом построен из камня, а чей из соломы. Но независимо от того, из чего построен ваш дом, никто не захочет встретиться с волком, что сдул его дом. Так может лучше продолжать слепо верить, что это был просто ветер?

Меня зовут Питер Лайкер. Я адвокат. Ну, вернее был адвокатом…
Я жил в небольшом городке Спрингфилд, штат Огайо, работал в конторе “Collins and sons”, пока однажды не получил извещение о том, что получил наследство в Новой Англии.

Как выяснилось, в Род-Айленде у меня умерла далекая-далекая родственница. Если я правильно понял, троюродная тётушка моей мачехи. Завещания она не оставила, а её ближайшим живым родственником оказался я.

В наследство мне достался дом у побережья. Я понимал, что, скорее всего, это разваливающаяся хламина, но, во-первых, в доме могли остаться ценные вещи, в том числе вещи, представляющие историческую ценность, а во-вторых, если снести дом, на земле можно построить коттедж и выгодно сдавать его в аренду, участки на побережье Новой Англии всегда пользуются популярностью.
Но прежде чем принимать решение о сносе, надо было осмотреть дом на предмет ценных вещей. Разумеется, я нанял специальных людей, что разбираются в этом деле (тем более что многие вещи они часто покупают прямо на месте), но и сам решил поучаствовать в «раскопках». Во-первых, дабы меня не надули, а во-вторых… Знаете, жизнь молодого успешного адвоката в заштатном городишке достаточно скучна, а это, все-таки, какое-никакое, но приключение.

Тем более мистер Коллинз-старший в последнее время мало занимался делами фирмы (ходили слухи о его семейных проблемах), а выбить пару недель отпуска за свой счет у мистера Коллинза-младшего никогда не составляло проблем, он был порядочной тряпкой, бледной тенью своего старшего брата.

Прибыв на место, я убедился, что место действительно живописное, хоть и уединенное.

Дом находился на скале, с трех сторон окруженный пропастью в океан, и лишь с четвертой находилась дорога, связывающая дом с остальным миром. Запах океана смешивался с запахом хвойного леса, что был перед воротами дома. Вокруг самого же дома был разбит чудесный розовый сад, пусть в это время года там были одни лишь шипы без роз.

Увы, сам дом был отнюдь не так хорош, как пейзаж вокруг. Мои подозрения оправдались – снос дома и постройка нового коттеджа обойдутся дешевле, чем попытки ремонта этой развалины.

Гнилая древесина, отколупившаяся краска, разбитые и заколоченные окна – таким дом представлялся снаружи.

Когда я дождался нанятых мной специалистов, мы вошли вовнутрь, и изнутри дома оказался не в лучшем состоянии, чем снаружи.

Половины половиц не было, остальные либо скрипели, либо прогнили. Везде царил запах затхлости и плесени. Я с ужасом подумал о том, что дом двухэтажный, а значит, придется подниматься по тому, что осталось от лестницы.

Впрочем, по словам моих спутников, я не зря вызвал их. Уже на первом этаже они обнаружили несколько достаточно ценных картин. Да, они были не в лучшем состоянии, но собраны со вкусом, да и возраст, опять-таки. Спутники очень сокрушались, что мебель сгнила, лет десять назад, по их словам, её можно было неплохо продать после реставрации.

Я не решился подняться на второй этаж. Пока они осматривались там, я бродил по первому этажу.

Вдруг, когда я был на кухне, пол подо мной треснул, и я с ужасом свалился вниз.

Я очнулся в подвале. К счастью, ничего не сломал. Я позвал на помощь. Парни отозвались, сказали, что сейчас принесут веревку, чтобы вытащить меня.

Пока они возились, я огляделся по сторонам. Мое внимание привлек старый сервант с огромным зеркалом. Привлек, потому что это был первый встреченный в этом доме предмет мебели, который не сгнил, да и вообще был в относительно неплохом состоянии.

Зеркало, конечно, было запыленным и грязным, к тому же совсем потемневшим от времени.

Я стал всматриваться в него, как вдруг увидел в отражении, что кто-то стоит за мной.

Я резко огляделся, но в комнате я был один. Видимо показалось.
Между тем, веревка спустилась, и меня вытащили.

Сервант я, разумеется, продал парням. Но, когда они грузили вещи, я увидел, что один из них подошел к серванту с инструментами.

– Я думал, вы будете реставрировать все уже у себя?
– Да, но нужно снять зеркало. Оно уже не подлежит восстановлению, а если разобьется во время транспортировки, то может повредить другие вещи.
– А что вы будете делать с зеркалом?
– Да, ничего, повторюсь, оно не подлежит восстановлению, на сервант придется ставить новое. А что?
– Оставьте мне. Мне оно нравится.

Решение сказать это было абсолютно спонтанным. Я понятия не имел, что буду делать с этим почерневшим куском некогда посеребренного стекла.

Впрочем, оно выглядело довольно стильно. Везя его домой в Спрингфилд, я представлял, как оно будет выглядеть в моем доме в стиле хай-тек, и осознал, что достаточно интересно. На первый взгляд, это кажется куском металла, а потом понимаешь, что это старинное зеркало, и то, что казалось частью общей обстановки, начинает с ней контрастировать. Люблю такое прочтение не с первого взгляда.
Остаток отпуска я по большей части занимался оформлением подряда на снос дома, поиском строителей и всем таким. В целом, все складывалось более чем удачно.

Тот день я запомню навсегда. Вернее, ту ночь.

Я лег спать пораньше, на утро был важный суд. Вечером мне позвонил подрядчик и сообщил, что снос дома закончен. Я обрадовался, решил позвонить строителям после суда, чтобы они приступали.

Ночью меня мучили кошмары. Как будто зеркало превратилось в мрачную бездну, что затягивала меня. А ещё за моей спиной стояла мрачная фигура. Та самая, что померещилась мне в самом начале. Черный костюм, перчатки, сложенные треугольником пальцы рук. И огромные белесые глаза, что выглядели особенно пугающе. И он просто взирал на то, как зеркало поглощает меня.

После суда меня к себе вызвал Коллинз-старший. Он в кои-то веки оторвался от своих семейных дел, а когда такое случилось, головы летели за малейшую провинность.

– Питер, что это было?
– Простите, мистер Коллинз?
– Что это было сегодня на суде?
– Ну, мы проиграли дело…
– Я не об этом. Скажи мне, почему один из самых перспективных молодых сотрудников моей компании выдал такую посредственную речь в суде? Почему единственный парень в городе, который умел говорить речи почти так же хорошо, как я, выдал лажу на уровне моего братца-недомерка?!
– Ну, я плохо выспался…
– Гарри, я понимаю, что ты теперь у нас вознамерился стать рантье, сдавая участок, но я тебя предупреждаю! Дом тебе отстроят не раньше чем через год, и этот год нужно впахивать так же, как и прежде! Иначе, я тебя уволю с такой рекомендацией, что тебя не возьмут ни в одну юридическую контору в штате! И мне вообще безразлично, на какие деньги после этого ты будешь достраивать свой дом!
– Да, мистер Коллинз, я понял…
– С дела «Симонс против Дарлинга» я тебя снимаю, оно слишком важное. А ты пока займись бумажной работой, авось придешь в себя. Нормальное дело получишь через месяц, надеюсь, к тому моменту ты снова будешь в тонусе!

Домой я вернулся совсем разбитым. Из апатии меня вытащил звонок строителей, спрашивавших, можно ли приступать. Я ответил, что да.

Вдруг, что-то отвлекло меня от разговора. Как будто что-то пошевелилось в зеркале. Я вгляделся, но ничего не было.

Кошмары про бездну в зеркале повторялись каждую ночь.

Я чувствовал себя подавленно и отстраненно. Как будто все это не про меня. Как будто мир – это черно-белый арт-хаусный сериал под печальную музыку на пианино, а я лишь смотрю этот сериал по телевизору, и удивляюсь тому, как этот бездарный опус умудрился получить такие отзывы у критиков.

У меня начались галлюцинации. Мне постоянно казалось, что я вижу мир одновременно из двух точек. Со своей и из-за зазеркалья.

Поначалу такое было только, когда я был рядом с тем самым зеркалом. Постепенно я стал ощущать это постоянно.

И та часть меня, что видела мир из-за зеркала, постоянно ощущала, как белесые глаза смотрят ей в спину.

Я стал ходить к психологу. А ещё подсел на таблетки, что он мне выписал.

Мистер Коллинз отправил меня в отпуск, сказав, что в таком виде работать нельзя. Рекомендовал съездить на Гавайи.

Мне было уже все равно. Я ничего не хотел. Постоянная пронзительная боль, напоминающая тоску, а так же ужас каждую ночь остались моими единственными чувствами.

Но даже их я чувствовал как-то отстраненно… Как будто их чувствую не я, а та моя часть, что видит мир из-за зеркала.

Доктор спросил меня, почему я не выбросил зеркало сразу же. Не знаю. Реально не знаю. Поначалу все выглядело невинным переутомлением… А затем меня охватило такое безразличие… ту часть меня, что здесь. Та же часть, что кричала и звала о помощи с той стороны, совсем не хотела, чтобы я уничтожал единственную связь между нами.

Меня уволили. Я понимал, что сбережений хватит на три месяца строительства нового коттеджа, а что делать дальше – непонятно. Я запил.

Эта пронзительная боль сводила с ума. Я сидел перед зеркалом и безразлично взирал, как мое отражение кричит и плачет, умоляя помочь ему.

А затем я услышал голос. Голос человека с белесыми глазами. Он стоял за спиной той части меня, что была там, и его голос пробирал ту часть до костей. Но услышал этот голос именно я. И я понял, что это именно то, что я должен сделать, чтобы избавиться от этой ужасной раздвоенности. Чтобы навсегда перестать видеть мир из двух точек. Чтобы перестать чувствовать боль и страх той части, что уже давно перестала быть мной, но упорно молила меня помочь ей, говоря, что она – это лучшая часть меня, что без неё я – никто.

Голос сказал всего одну фразу. «Разбей зеркало».

Боль. Куски зеркала, впившиеся в мою плоть. Кровь, что течет повсюду. Алкоголь и таблетки заглушили эту боль.

И лишь пронзительный крик, крик, что умолял не делать этого, крик человека, что потерял последнюю возможность сбежать из ужасного мира шепотов и теней, лишь его не могло заглушить ничто.

Но он затих. Затих, когда от зеркала осталась лишь жалкая крошка, лишь зеркальная пыль.

Я не чувствовал боли. Мне не было горько. Потому что больше у меня не было души.

И лишь в дождливые вечера я чувствую укоряющий взгляд со стороны ближайшей отражающей поверхности. Взгляд полный ненависти и боли. Взгляд существа, обреченного на вечный кошмар и вечные страдания. Но я включаю телевизор, выпиваю стаканчик виски, и перестаю обращать внимание на этот взгляд.
А черная фигура с белесыми глазами довольно ухмыляется, стоя за спиной своей жертвы.

Автор: L U T I N

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи