Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
klark je. smit zvezda preobrazhenija 1 - Мифы Ктулху: Великие и ужасные

Мифы Ктулху: Великие и ужасные

Примерно в дюжине поздних рассказов Лавкрафта присутствуют сверхъестественные существа, инопланетные расы и различные оккультные труды. Изредка на первый план выходят сущности вроде Йог-Сотота или Ктулху, снова потом растворяясь на туманном, зловещем фоне, поскольку единственной целью всех этих существ, рас и книг и является быть зловещими, угрожающими и таинственными, в точности соответствуя известному утверждению из «Сверхъестественного ужаса в литературе»: ” Проверка на сверхъестественность очень проста – пробуждается или нет в читателе очевидный ужас из-за контакта с неведомыми мирами и силами или особое настороженное внимание, скажем, к хлопанью черных крыльев или к царапанью невиданных существ и сущностей на дальней границе известной вселенной“. Любое радикальное объяснение и систематизация Мифоса просто уничтожит его художественную ценность. К примеру, в «Хребтах безумия» или «Тени из безвременья» Лавкрафт набросал историю и отношения инопланетных рас скорее в научно-фантастической манере, но не более того.

Прежде всего Лавкрафт ввел в Мифос множество отсылок к произведениям своих наиболее талантливых друзей-писателей. «Верховный жрец Атлантиды Кларк-Аш-Тон» это Кларк Эштон Смит; «Кром-Я, киммерийский вождь 15 000 лет до н.э.», разумеется, Роберг Говард, автор «Конана-киммерийца». Когда же эти писатели дополняли свои тексты отсылками к Мифосу, упоминали Некрономикон или еще как-то развивали соответствующую мифологию, Лавкрафт одобрял это, вставляя в свои произведения те же образы. Чаще всего это были “жуткие запретные книги” вроде «Неназываемых культов» фон Юнтца (Говард); «Книги Эйбона» (Смит); «Культов Гулей» графа д’Эрлета (Дерлет); адские «Тайны Червя» Людвига Принна (Блох).

Эти очаровательные «шуточки для своих» (как назвали бы их сейчас) заходили подчас довольно далеко. В 1928 году Фрэнк Белкнап Лонг (Белкнапиус) опубликовал в журнале Weird Tales неплохой рассказ «Пожиратели пространства», где главным героем выступил сам Лавкрафт, выведенный в тексте как «мой друг», который в финале погибает от сверхъестественных сил. В 1934 году Блох проделал то же самое в рассказе «Звездный бродяга». На этот раз Лавкрафт ответил одной из своих лучших (и последних) вещей «Скиталец тьмы», где Блох представлен (и заодно и уничтожен, в виде своеобразной похвалы) как писатель Роберт Блейк, автор Burrower Beneath. Да и я сам не устоял перед притягивающим, словно пение сирен, зовом внести свой вклад в Мифос. Плотная переписка с Лавкрафтом последние восемь месяцев его жизни сказалась на мне в двух вещах: я насквозь пропитался его научным скептицизмом в отношении ко всему оккультному, а также убедился, что история в жанре сверхъестественного ужаса и фэнтези (а также в стиле меча-и-магии) ― искусство не менее высокое и серьезное, чем любое другое, и требует от автора больших усилий: честного исследования себя и мира, хорошего образования и внимательной редактуры. В порыве нахлынувшего энтузиазма я не только дописал кое-какие поэмы Лавкрафта (вроде Demons of the Upper Air) и создал серии мрачных трафаретных иллюстраций к нескольким его рассказам, но и вставил несколько отсылок к Мифосу в свою новеллу ”Adept’s Gambit” (опубликованную только спустя десять лет). Кроме того, я дописал около 3 000 слов к новелле, которая должна была называться ”Burrower Beneath”, действие ее происходит в современной обстановке.

Потом Лавкрафт умирает. Я убрал свой фрагмент новеллы и удалил из ”Adept’s Gambit” все отсылки к Мифосу, которые на тот момент там были не к месту.

После подобающего периода траура игра, однако, продолжилась с подачи Дерлета, когда он начал писать и публиковать множество своих, скажем так, посмертных, совместных с Лавкрафтом работ. Чаще всего его вклад сводился к краткому вступлению или вообще одному-двум предложениям в Книге для творческих заметок Лавкрафта. Таким образом, Дерлет начал систематизировать Мифос в ущерб его художественной составляющей, разделяя существ на добрых и злых, последних делая в каком-то смысле порождением Сатаны (максимум, что они символизировали для атеиста Лавкрафта это бесчеловечное бездушие холодной вселенной) и характеризуя других как элементалов, невзирая на предостережение Лавкрафта, касающееся искажающего влияния оккультного жаргона на жанр ужасов.

За Дерлетом последовало новое поколение увлеченных Лавкрафтом писателей, которые вновь принялись усложнять или, напротив, упрощать Мифос. Как бы мы к ним не относились, нужно заметить, что перед этими авторами стояли новые художественные задачи. Писатель должен был не просто пробудить в читателе сверхъестественный космический ужас ― что всегда было нелегко ― но и разбираться в самом Мифосе, более-менее его придерживаться и им управлять, что с каждым годом становилось все сложнее. При этом единственный авторитетный знак одобрения получили лишь издания Arkham House Дерлета.

Кончилось все это публикацией в 1969 году двухтомника Tales of the Cthulhu Mythos. Тут даже Дерлет почувствовал, что хватит. В своем введении он писал: «Определенно Мифос как вдохновение для новой прозы с трудом может привлечь читателей новыми, интересно воплощенными идеями и обеспечить устойчивый и растущий спрос»

Два из пяти новых рассказов в этом сборнике принадлежали перу молодого британца Брайана Ламли. «Город-побратим», например, является поверхностной переработкой темы, начатой Лавкрафтом еще в «Тени над Иннсмутом» с привлечением материала из «Рока, покаравшего Сарнат». История рассказывает об одиноком молодом человеке, чьи интересы простираются от “Арабских ночей” Скотта до творчества самого Лавкрафта и Говарда, пока он наконец не возвращается к своим рыбообразным предкам по подземной реке где-то в Англии. Это в целом неплохо написанный рассказ с наполненными эксцентричным очарованием пассажами вроде: «Им не нравилась шишка сзади внизу, заметная в моем купальном костюме» и «Короткий хвост, выступающий из основания позвоночника, выглядит уже не столько странным придатком, сколько дополнительной конечностью, которая, как я теперь знаю, вполне естественна в нашем мире!».

«Цементные стены» – рассказ более амбициозный, но притом менее успешный. В нем Ламли рисует чудовищного, живущего в глубинах земных недр огненного элементала Шудде-Мьелла, заполнив тем самым пустоту в оккультном пантеоне Дерлета. Потом он рассказывает, как тот роет себе путь из Африки в Англию, чтобы уничтожить археолога сэра Эмери Уэнди-Смита, который украл яйца этого Шудде-Мьелла, напоминающие огромные жемчужины, заодно уничтожив и племянника сэра Эмери, Пола, от лица которого ведется повествование.

Все это прекрасно, но читателю очень трудно поверить в огромного, перемещающегося с большой скоростью подземного монстра, да и сам Ламли здесь не слишком нам помогает, за исключением ужаса, который вызывает у сэра Эмори лондонское метро, что напоминает страх подземки рассказчика в «Модели Пикмена».

Единственный научный инструмент в рассказе ― сейсмограф, и то не имеющий обычного бетонного основания, потому что, по замыслу автора, его нужно было носить с собой.

Вообще Ламли слишком полагался на точность истории в той ее части, где она оставляет след в жизни обычных людей. Манускрипт, дошедший до нас со времен “Кровавого Маньяка” Коммода и “терзаемого кошмарами” Каракаллы описывает, как возведение Адрианова Вала было прервано из-за странных подземных толчков. В том числе здесь упоминается центурион по имени Сильванус. “У римлян были свои божества, но последователи Коммода, Кровавого Маньяка, приносили жертвы на Известняковой отмели вовсе не Митре! И именно в том же самом месте пятьюдесятью годами раньше был извлечен из земли огромный каменный блок, покрытый надписями и высеченными изображениями! Центурион Сильванус уничтожил надписи и закопал его обратно. Позднее, глубоко под землей, на том месте, где когда-то стояла таверна Викуса в форте Хаустед, был найден скелет, однозначно принадлежавший Сильванусу, судя по кольцу с печатью на его пальце, но мы не знаем, каким образом он погиб!”

Вдобавок автор не упускает случая вставить какую-нибудь зловещую фразу вроде “…почувствовал ползущий вдоль позвоночника холодок первобытного ужаса. Моя прежде вполне здоровая нервная система начала сдавать…

Что мы имеем в итоге:

The Burrowers Beneath, Брайан Ламли, DAW, 1974, 95c, 160 стр.

Опираясь на “Цементные стены”, Ламли создал полноценную новеллу Мифоса.

Два главных действующих лица:

Титус Кроу из Лондона, британский оккультист, писатель и исследователь Мифоса.

Анри – Лоран де Мариньи, француз, живущий в Лондоне, также исследователь Мифоса.

Многие длинные истории в жанре сверхъестественного ужаса подчеркивают местные или специально создают пугающие, тревожные пейзажи: леса Вермонта, английские болота, туманные улицы Лондона, одинокие заросшие островки на Дунае, Трансильванию, Грозовой Перевал и так далее. Здесь же действие сразу переходит к вещам более конкретным. Чтобы продемонстрировать их, давайте разберем первую треть книги.

Девять писем от и к Кроу – 11 страниц. В самом длинном из них горный инспектор рассказывает, как он нашел некие “пещерные жемчужины” (яйца Шудде-Мьелла) и сеть тоннелей в отработанных угольных рудниках.

Все это напоминает эпизод “Хорта” из Star Trek, где также бурили глубокие тоннели в разумной горной породе. Язык здесь простой, иногда даже слишком (“Тут и там через старые шахты проходят словно дыры в Горгонзоле эти чертовы тоннели со странными гладкими стенками“) и местами опирается на киношные сравнения (“Я поймал себя на мысли о гигантских кротах! Видел их как-то в одном фильме про разных огромных тварей“).

Кроу и Мариньи встречаются и обсуждают Мифос – 11 страниц

Кроу дремлет, пока Мариньи читает “Цементные стены” – 21 страница

Кроу и Мариньи обсуждают Мифос – 12 страниц

Мариньи уходит спать домой, где размышляет о Мифосе, и он также ему снится – 9 страниц

Писли листает последние двадцать страниц текста, обсуждая Мифос – 16 страниц

Да, я знаю, что слишком дотошен, но книга именно так и выглядит.

К чему в итоге приводят все эти разговоры? Просто-напросто к смеси из научно-художественных объяснений:

Магия” Древних на самом деле была наукой нового уровня”; Шудде-Мьелл оказывается “напоминающей осьминога субстанцией без головы и глаз, созданием, способным бурить глубокие тоннели в горной породе с той же легкостью, как горячий нож входит в масло”; “Шаб-Ниггурат.. это символ плодородия цикла”; “Азатот не что иное, как ядерный взрыв, разрушительное устройство, направленное против БЦК” (Божеств Цикла Ктулху- прим. Лейбера); Людвиг Принн (Мистерии Червя, помните? – прим.Лейбера) в образе Азатота на самом деле показал критическую массу расщепляемого вещества“.

Наконец Азатот на самом деле “и есть Большой Взрыв, и к черту всех ваших теоретиков Устойчивого Состояния“.

Магия Древних является чем-то вроде прикладной психиатрии… Они имплантируют ментальные и генетические блоки в психику и организмы сил зла“.

Трудно сказать, что дает это читателю, но уж точно не “глубокое ощущение космического ужаса” или “особое настороженное внимание“. Вместо этого наши уши подвергаются атаке безумных ученых, вопящих какую-то псевдонаучную чушь.

Притом это не просто научная фантастика, это научная – фантастика – про – космическую- битву – богов, которую Лавкрафт ненавидел больше всего. DAW, правда, честно рекламирует книгу как “новеллу в жанре научно-фантастического хоррора”.

Последние пятьдесят страниц радуют хоть каким-то действием, частично даже мирового масштаба, впрочем, опять же описанным в основном в записной книжке и дневнике Мариньи. БЦК наносят ответный удар, Англия спасена благодаря специально доставленным в огромном количестве из Штатов артефактам из мыльного камня в виде пятиконечных звезд – пентаклей, созданных в печах Мискатоникского университета, которые активируют ментальные блоки БЦК. Но все равно разговоры здесь тоже занимают как минимум половину объема.

То, что получилось, сложно назвать историей в жанре сверхъестественного ужаса. У Лавкрафта Мифос был лишь одним из способов вызвать страх перед неведомым, и пользовался он им крайне аккуратно. Ламли же делает его почти единственной и, если уж на то пошло, главной темой, присутствующей на сцене все время. Напугать им в таком случае зрителя становится почти невозможно.

На этом, пожалуй, достаточно. В какой-то момент Лавкрафт понял, что Мифос перегружает его рассказы и они становятся все длиннее. И на самом деле нет способа сохранять такой специфический предмет как Мифос постоянно пугающим и таинственным, особенно если пользоваться им снова и снова.

Да и в конце концов, ведь именно сам Лавкрафт начал эту игру, и какой бы дурацкой она не выглядела поначалу, ее можно было интерпретировать так, что она позволяла войти и внести свой вклад любому. И при этом никто – как минимум другой талантливый писатель – не сказал другим, как правильно воспользоваться своей творческой энергией.

Перевод: Дмитрий Даммер 
Автор статьи: Фриц Лейбер

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи