Robert Bloch – Introduction – 1989

РОБЕРТ БЛОХ

ПРЕДИСЛОВИЕ к книге «Strange Shadows: The Uncollected Fiction and Essays of Clark Ashton Smith»


Роберт Блох о жизни Кларка Эштона Смита (Эссе)
Кларк Эштон Смит

Эссе Роберта Блоха о жизни и творчестве Кларка Эштона Смита – писателя и поэта, художника и скульптора. Данное эссе представляет собой вступительное слово к книге “Strange Shadows: The Uncollected Fiction and Essays of Clark Ashton Smith” (1989 год).
Блох представляет свою версию того, почему из “трёх мушкетёров Weird Tales” имя Кларка Эштона Смита было предано забвению, в отличие от Говарда Филлипса Лавкрафта и Роберта Ирвина Говарда.


В 1942 году был издан сборник рассказов, который назывался «Вне пространства и времени».

Это название на самом деле являлось очень уместным, поскольку оно не только давало представление о содержании книги, но и идеально характеризовало её автора.

Кларк Эштон Смит — мастер фантастической поэзии и прозы, художник и скульптор, чьи работы воплощали ярчайшие видения и туманные мечты, сам, должно быть, являлся обитателем сфер, что лежат за порогом нашей реальности. Его творческий гений наполнен блестящим величием гротеска.

Казалось, что великие фантазёры всегда жили за пределами знакомого нам мира. В стихах По(1), Рембо (2), Бодлера(3), Верлена(4) мало общего с их земной действительностью. Кольридж лицезрел Ксанад(5), Блейк и Данте созерцали Рай и Ад(6).

Какое-то время такие поэты почитались в нашем обществе, и мы, обычные обыватели, приветствовали их творчество. Но с наступлением XX-го века реализм установил свою власть, широко распространившись среди читающей публики, и массовый интерес к поэзии ослаб, а фантазия нашла убежище в прозе.

Английская литература обогатилась рассказами Дансейни(7) и Мейчена(8), но их экзотические фантазии постепенно уступили место «научным романам» Уэллса(9) и других предшественников того, что теперь именуют научной фантастикой. Подобная беллетристика перестала считаться серьёзной литературой, и авторы, работавшие в этой области, не приветствовались респектабельными книжными издателями. Фантастика оказалась отверженным жанром, ограниченным журнальными страницами.

Роберт Блох о жизни Кларка Эштона Смита (Эссе)

Ведущим изданием того периода времени стал журнал «Weird Tales», который провозгласил себя «уникальным журналом» и «журналом странного и необычного». Конечно же, подобные заявления были пропитаны иронией, но они отражали саму суть журнала и общее состояние жанра. «Weird Tales» обладал уникальной способностью преодолевать финансовые кризисы на протяжении многих лет, а история публикаций содержала поистине много странного и необычного.

Довольно долгое время журналу удавалось сохранять читательскую аудиторию, пусть не очень большую, но зато с восторгом принимавшую подобные литературные творения. Когда же в результате очередного финансового кризиса публикация журнала прекратилась, репутация многих её звёздных авторов пошатнулась. Некоторым удалось совершить успешный переход в другие литературные жанры, но большинству не повезло. Из тех, чьё творчество в значительной степени ограничивалось журнальными страницами, только двое — Г.Ф. Лавкрафт(10) и Р.И. Говард(11) — сегодня приобрели более широкую популярность, чем во время рассвета «Weird Tales».

В плане творческого мастерства Кларк Эшитон Смит, безусловно, превосходил Говарда и в некотором смысле его можно назвать «сверстником» Лавкрафта, однако его работы сегодня не столь известны.

Всегда можно подыскать причины для объяснения такого положения дел. Существует мнение, например, что пристрастие Смита к многосложным языковым конструкциям представляет довольно большую проблему для восприятия информации современным читателем. Но такая версия кажется мне чрезмерно примитивной, ведь хайборийско-киммерийская терминология Говарда(12) и лексика «Мифов Ктулху» Лавкрафта(13) одинаково трудны для прочтения, произношения и запоминания.

Мне представляется, что причины нужно искать в личности автора, а не в его работах.

Роберт Блох о жизни Кларка Эштона Смита (Эссе)
Г.Ф. Лавкрафт и Р.И. Говард

После физической смерти Говарда и Лавкрафта началось их биографическое воскрешение. Друзья и соратники сочиняли бесконечные мемуары, родственники продавали — в розницу и оптом — байки и анекдоты, а те, в свою очередь, обогащались всевозможными исследованиями и комментариями критиков, которые смаковали каждый аспект личной жизни авторов. Некоторые из этих аспектов возбуждали нездоровое любопытство у обывателей, с годами приобретая всё более гнетущий характер, постепенно перерастая в легенды, как в случае с По.

Таким образом, для многих Лавкрафт стал своеобразным олицетворением учёного-затворника, чья неординарность воплотилась в его творчестве. Семейная история психических заболеваний, живописная бедность на протяжении всей жизни, набор реальных и вымышленных пороков и страстей — все эти элементы складываются в популярное заблуждение о неких потусторонних силах, формирующих авторскую фантазию. Добавим к этому отсутствие признания на момент смерти и исключительную историю взлёта популярности в последующие десятилетия, подобную истории По. Человек превратился в культовую фигуру, чья «медийная личность» угрожает затмить его литературное наследие.

И в случае с Говардом подобные факты очевидны. Воспоминания современников и изыскания критиков рисуют трагический портрет одиночки — сына сельского врача из Техаса, который отдалился от провинциальной действительности в пользу созданного им мира мачо-фантазий; здесь действительно имеется предмет для бесконечных спекуляций и салонного психоанализа. Предполагаемая паранойя Говарда, отсутствие каких-либо документальных подтверждений его связей с противоположным полом, за исключением очевидной сыновней любви к матери, приведшей к самоубийству, которое он совершил, узнав о её скорой смерти; всё это усиливает интерес к его короткой жизни и способствует формированию легенд.

Отделить правду от легенды — задача не из лёгких, но основной массе обывателей данная вещь не интересна. Большое количество противоречивых данных и гипотез придают «гламур» репутации Лавкрафта и Говарда. И эти случаи не являются уникальными; публика всегда тянулась к творческим талантам, страдающим физическими или психическими недостатками. Хромой Байрон(14) со своими всплесками бравады, приступами меланхолии, беспорядочными половыми связями, которые доходили до откровенных намёков на кровосмесительные отношения, одерживал творческие победы над современниками, такими как Китс(15) и Шелли(16). При жизни к Гогену(17) относились с пренебрежением, но слава пришла к нему после смерти, когда был широко обнародован факт того, что он бросил свою обеспеченную семью и сбежал на Таити, где предавался разврату. Посмертный интерес к картинам Ван Гога(18) возрос после того, как обществу стало известно, что он в припадке безумия отрезал себе мочку уха и подарил её проститутке. Так было всегда; Ахиллеса(19) помнят не за совершённые подвиги, а за его пяту.

Роберт Блох о жизни Кларка Эштона Смита (Эссе)

Если Кларк Эштон Смит и был наделён каким-либо серьёзным изъяном, идентичным «ахиллесовой пяте», то мы про это ничего не знаем. В отличие от Лавкрафта и Говарда, подробности его частной жизни скрыты туманом неизвестности.

Общеизвестно, что он был уроженцем Калифорнии, не по годам зрелым сыном любящих родителей, которые помогали и поддерживали его в те годы, когда болезнь прервала его школьное обучение. В значительной степени занимаясь самообразованием, он развил в себе дар поэзии, что привлекло внимание Джорджа Стерлинга(20), который являлся значительной литературной фигурой в первом и втором десятилетиях XX-го века. Дебютные публикации заинтересовали критиков, но слава местного поэта не улучшила материальное положение Смита, и финансовые проблемы заставили его заняться фермерским трудом, чтобы кормить себя и помогать стареющим родителям.

Стихи, часто появлявшиеся на журнальных страницах, обладавшие странными поэтическими формами и получавшие много похвальных отзывов, привели к дружеской переписке с Лавкрафтом. Богатство всё ещё ускользало от Смита, а он раскрыл в себе талант к изобразительному искусству, позднее дополненный способностью создавать скульптуры. Опять его работы получили признание, но не принесли финансового благополучия.

Смиту было за тридцать, когда он серьёзно занялся прозой. Воодушевлённый Лавкрафтом, он начал писательскую карьеру с коротких рассказов и в течение сравнительно недолгого периода жизни, длившегося чуть менее десятка лет, достиг большого успеха, публикуя свои творения в журналах. Основная часть его работ появлялась в «Weird Tales», где поэтически сформированные образы стиля, ирония и индивидуальность, присущие концепциям его историй, находили практически мгновенное читательское одобрение. Но тираж «Weird Tales» оставался относительно небольшим, и только читатели этого журнала ценили писательское мастерство Смита. Да и политика журнала в области оплаты — пенни(21) за одно слово в публикации — не смягчала постоянно возрастающее давление бедности.

После смерти Лавкрафта в 1937 году Смит практически отказался от карьеры писателя. Читатели больше не будут встречаться в Аверуани(22) и посещать другие затерянные миры, создаваемые могущественной силой вдохновенного воображения.

Когда умерли родители, Смит уединился в своём маленьком домике на окраине Оберна, берясь за любую работу, случайно подворачивающуюся под руку. Земледелие и садоводство занимали его дни, а вечерами он увлечённо создавал скульптуры; неизвестно, какие мысли и мечты посещали его в то время.

В течение двух последующих десятилетий часть его прозы и поэзии была переиздана небольшим издательством «Arkham House», которое специализировалось на фантастической литературе. Смита опять ждали восторженные отзывы читателей и критиков, но его финансовые дела желали лучшего. В 1954 году он вступил в поздний брак, а затем, после того как в 1957 году его дом был уничтожен пожаром, поселился в Пасифик-Гроув. Серия сердечных приступов окончательно подорвала его здоровье и послужила причиной смерти в 1961 году.

Роберт Блох о жизни Кларка Эштона Смита (Эссе)

За четверть века, прошедшую после ухода Смита(23), опубликованные ранее и никогда не публиковавшиеся до этого работы были изданы и переизданы; автор добился читательского признания, но никогда не удостаивался того внимания, что уделялось Лавкрафту и Говарду.

Я полагаю, что такое положение дел объясняется именно скудностью информации, которая, в свой черёд, ложится в основу формирования прочной легенды.

После того, как Лавкрафт покинул этот мир, огромное количество людей преуспело в изложении фактов и фантазий о его жизни; коллеги и партнёры по любительской журналистике, сотоварищи и друзья по переписке, единомышленники и ученики-энтузиасты вносили свой биографический вклад. Это касается и Говарда. Несоразмерные массивы всевозможной информации сложились в биографии, которых хватило бы не на одну человеческую жизнь.

Но наши знания о Кларке Эштоне Смите скупы и отрывочны. Никто из друзей детства не сохранил сведения о его юности; старые литературные львы Сан-Франциско, которые одобрительно принимали его в своём логове во втором десятилетии XX-го века, давно умерли и не оставили никаких письменных свидетельств; его жена, ныне покойная, не доверила свои воспоминания бумаге. Существуют лишь письменные впечатления тех немногих, кто общался с ним в самом конце его жизни.

Таким образом, нет никой легенды, которая могла бы являться распространителем его славы. Мы не знаем тех тонких влияний, которые вдохновляли и развивали его поэтические способности; не знаем, какие страсти преследовали его в юности; не знаем, почему он выбрал уединённую жизнь и ограничил своё творческое самовыражение. Слава, которая питается сплетнями, обошла его, и он остался для нас застенчивой, тихой загадкой; мы знаем его как талантливого автора, но сам человек остался лишь тенью.

«Вне пространства и времени». Я вновь возвращаюсь к этому названию, в поисках его значения.

Смит постоянно ограничивал своё жизненное пространство; только однажды он отважился на короткую поездку за пределы Калифорнии и редко покидал свой дом, чтобы установить нужные связи и контакты в больших городах, являющихся литературными и коммерческими центрами. Если бы он перебрался жить в какой-нибудь крупный город, то, возможно, возникли бы необходимые элементы для появления легенды.

Время тоже было врагом Смита. Когда Джордж Стерлинг обратил внимание на талантливого юношу, широкое влияние литературного круга Сан-Франциско шло на убыль. Брет Гарт(24) и Марк Твен(25) ушли из жизни, Амброз Бирс(26) последовал за ними, Джек Лондон(27) встретил раннюю смерть. Стерлинг жил, но круг его авторитетных друзей постепенно опустел. Его покровительство не могло помочь молодому поэту.

Роберт Блох о жизни Кларка Эштона Смита (Эссе)

Но давайте предположим, что Смит вступил на литературное поприще за тридцать лет до знакомства со Стерлингом — в то время, когда влияние Сан-Франциско на поэзию и прозу было велико. Если бы это было так, то нет никаких сомнений в том, что творческая репутация Смита выросла бы во много раз. Вдохновлённый и окрылённый родственными душами, он вполне мог бы зарекомендовать себя не только как городская знаменитость, но и как важная фигура на национальной литературной сцене. Как бы то ни было, мы можем только предполагать такую возможность и сожалеть о неудачном времени его рождения, которое не дало сформироваться легенде.

От Смита нам осталась только созданная им реальность. И для тех, кто находит приют в мечтах, этого вполне достаточно. Ведь Кларк Эштон Смит соткал эту реальность из тончайших нитей сна, своей гениальностью даровав её нам.

Вместо того чтобы оплакивать отсутствие легенд, давайте радоваться оставленному нам наследию — картинам и скульптурам, прозе и поэзии того, чьё воображение действительно вышло за пределы пространства и времени.

Примечание:

1. Эдгар Аллан По (1809-1849) — американский писатель и поэт. (Здесь и далее примеч. переводчика)

2. Артюр Рембо́ (1854-1891) — французский поэт.

3. Шарль Бодлер (1821-1867) — французский поэт.

4. Поль Верле́н (1844-1896) — французский поэт.

5. Сэмюэль Тэйлор Кольридж (1772-1834) — английский поэт. Речь идёт о вымышленной стране Ксанад из поэмы «Кубла Хан, или Видение во сне» /в переводе К. Бальмонта/.

6. Уильям Блейк (1757-1827) — английский поэт, художник и гравёр. Данте Алигьери (1265-1321) — итальянский поэт. Речь идёт о созданной Данте «Божественной комедии». Блейк получил заказ на создание гравюр к «Божественной комедии», но смерть не дала ему закончить работу. Он успел создать лишь ряд акварельных рисунков и семь пробных оттисков. Однако они считаются лучшими иллюстрациями к «Божественной комедии» и вершиной мастерства Блейка.

7. Лорд Дансейни (1878-1957) — ирландский (английский) писатель и поэт.

8. Артур Мейчен (1863-1947) — валлийский (английский) писатель.

9. Герберт Уэллс (1866-1946) — английский писатель.

10. Говард Филлипс Лавкрафт (1890-1937) — американский писатель и поэт.

11. Роберт Ирвин Говард (1906-1936) — американский писатель и поэт.

12. Хайборийская эра — вымышленная эра в истории человечества между 20 000 и 9 500 годами до н. э., придуманная Говардом. Киммерия — вымышленная страна, придуманная Говардом.

13. «Мифы Ктулху» — литературная вымышленная вселенная, придуманная Лавкрафтом и более детально проработанная другими авторами после его смерти.

14. Джордж Гордон Байрон (1788-1824) — английский поэт.

15. Джон Китс (1795-1821) — английский поэт.

16. Перси Биши Шелли (1792-1822) — английский поэт.

17. Поль Гоген (1848-1903) — французский художник. 18 Винсент Ван Гог (1853-1890) — нидерландский художник.

19. Ахиллес [Ахилл] — великий герой из древнегреческих сказаний, чьим единственным уязвимым местом была пята. Выражение «ахиллесова пята» служит для обозначения чьей-либо слабой стороны.

20. Джордж Стерлинг (1869-1926) — американский поэт.

21. Пенни — обиходное название цента в США (по образцу английского пенни) [1 пенни = 1 цент].

22. Аверуань — вымышленная французская провинция, придуманная Смитом на основе реально существующей провинции Овернь.

23. Данное эссе опубликовано в 1989 году

24. Брет Гарт (1836-1902) — американский писатель и поэт.

25. Марк Твен (1835-1910) — американский писатель, журналист.

26. Амброз Бирс (1842-1913 или 1914) — американский писатель, поэт, журналист.

27. Джек Лондон (1876-1916) — американский писатель, журналист.


Перевод с английского: Борис Савицкий, 2019 г.


Author

Бесконечный и неутомимый фанат лавкрафтианы и хоррор тематики, сквозь время и пространство поддерживающий и развивающий сие тему в России и странах СНГ.