Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
robert m. prajs peremeshhenie abdula alhazreda 1920x1080 - Роберт М. Прайс: Перемещение Абдула Альхазреда

Роберт М. Прайс: Перемещение Абдула Альхазреда

Из «Некрономикона» 

Robert M. Price: The Transition of Abdul Alhazred

Слушайте же, о мои ученики, мои собственные слова об истинных событиях, известным лишь по слухам, которые к тому же все лживы, касающихся моего отхода из сферы смертных в Глубины Хаоса и Истины.

Случилось так, что в девяносто восьмом году хиджры, я отправился лично по пустынному тракту из Черного Хаджа в трижды проклятый Хоразин, который известен в пророчестве как место рождения Деджата, Сына Погибели, который должен прийти в Последние Дни перед Зовом Трубы Джибриль, звуки которой разбудят тех, кто спит, когда даже смерть погибнет. Таким образом, я путешествовал в одиночку, чтобы поклониться сохранившимся храмам и часовням запрещенных арабами богов, таких как Йягхут, Вад, Сова, Йа’ук, Гог и Магог, все они были лишены должного почитания Пророком дурной славы.

Другие, кого я не буду называть, приветствовали меня там, некоторые из них были паломниками, как и я, другие – иноземцами, которые прошли в эти дни к разрушенным святыням, принося молитвенные жертвы и медитации, когда не могли ничего другого сделать. Но Боги, которые балансируют на самом краю забвения, не отказываются даже от тени жертвоприношения, предложенного им немногими помнящими их некогда могущественные имена. Я в прежние годы совершил паломничество сюда более чем один раз, и каждый раз я замечал, как уменьшается численность Конгрегации Теней.

Я провел некоторое время выбирая для себя скромное жилье, так как, даже при уменьшении количества не разрушенных жилищ, тех кто обитал здесь было еще меньше. Я приступил к исполнению почтительных поклонов, необходимых для этого случая, повторяя запрещенные литургии эль-Манат и Эблис, чьи священные слова отдавались эхом в Мекке, том великом городе. Я проследовал к могилам святых мучеников, убитых за то, что они исповедали веру Язида и Мелек Тоуса. Обнаружив небольшой сход верных служителей на руинах Черной Мечети Господа нашего Шайтана, я почувствовал, что они ждут моего слова, и я сделал для них одолжение, возглавив их в грешных литаниях Аллаху и его Пророку.

В те дни, хотя я и должен был набрасывать на себя плащ мусульманского благочестия, чтобы скрыть правду от посторонних глаз тех, кто недостойны знать это, я получал справедливую капельку уважения в некоторых избранных кругах по причине моих дальних поисков и моей ненасытной жажды древних секретов, посредством которых я думал, тем или иным способом, пока еще не ведомым, восстановить Старую Веру дней до пророка ревнивого захватчика Аллаха, на самом деле до появления человека.

И было так, несмотря на облик нищего и странника, мои единоверцы приняли меня и подчинились мне. У меня было, как можно видеть из предыдущих рассказов, больше знаний об опасностях, нежели о величии странных путей, которыми я шел. Но мне предстояло еще многому учиться, но не сейчас. И именно этот путь, предвосхищая ваш вопрос, привел меня, в конце концов, из Черного Хаджа в Хоразин в те дни, о которых я сейчас расскажу.

Как только я закончил анафемы, священные для наших обрядов, я отправился в путь в тишине к лачуге, которую выбрал для себя. Многие последовали за мной, возможно, считая, что я направляюсь в какое-то другое святое место. Мы прошли через полуразрушенные каменные древние ворота к тому месту, что когда-то было процветающим базаром, и которое до сих пор служило в качестве центрального места неприкрытой торговли всем необходимым между нуждающимися негодяями, которые жили здесь. И тотчас же был я поражен невидимым ударом. Круг лиц с широко раскрытыми глазами начал формироваться вокруг меня, когда я упал на землю и забился в сильнейшей агонии. Как некоторые теперь говорят, им казалось, что я боролся против превосходящей мощи невидимого Джина, который тряс меня, как пустой бурдюк. Я словно умер, и некоторые сжалились, и отправили меня лежа на спине и в полном забвении в город Дамаск. Сразу же разлетелся слух, что некие Дьяволы пожрали мою душу, что я повторял ужасные детали гибели моего старого наставника Яктхуба. Действительно, в последующие годы в сплетнях мастер и ученик не редко были посрамлены вместе. 
И в самом деле, я считаю, что находился вне границ смертного мира. Моя тень отправилась в путешествие по подземному океану черноты; уверен я только в одном: я был направлен в самую нижнюю из Одиннадцати Багровых Преисподен, где отобранные души проклятых служат пищей для Ямат-Ктугха, Властелина Огня.

Но возвращения домой не было, когда я с течением времени пришел в себя, посвежевший и в странном теле. Я был очень поражен, обнаружив себя обитателем незнакомого жилища и в гораздо более странном паломничестве, чем то, к которому я приступил в легендарном Хоразине. Слабые человеческие конечности исчезли, а моя бессмертная сущность заняла неуклюжего форму какого-то большого конуса, из которого прорастали скрученные змеящиеся придатки, как у каракатицы. Такие изображения и хуже я видел довольно часто в своих снах и видениях под руководством моего мастера, а в незваных кошмарах еще больше. То, что я услышал в той неведомой области, я не могу повторить, и многого, признаюсь, я не помню, потому что некоторые секреты не способен сохранить толстый человеческий мозг. От некоторых истин душа отшатывается и, как масло, внесенное в воду, всегда упирается при смешивании.
Но я могу сказать, что во время моего призрачного путешествия, я оказался, как и в земном Хоразине, среди группы собратьев пилигримов, которые так же, как и я были выхвачены из своих собственных времен и краев и перенесены сюда, чтобы учить и учиться. Вскоре стало очевидно, что мы стали гостями народа Йит, которые, как и мы, заняли временное пристанище в улиткоподобных конусообразных телах, вытеснив все интеллекты, которые первоначально населяли их. Они отправили их в свой умирающий мир, расположенный за краем самой дальней сферы. Однако они не желали остаться здесь в грубых телах конусообразных существ навсегда. Этот способ существования являлся наиболее неприятным для них, а между тем их задача состояла в том, чтобы собрать большую библиотеку знаний всех эпох, прошедших на указанных планетах, для этого они были в состоянии путешествовать во времени, а также через пространство, и однажды выбрать какой-нибудь эон, в котором будут жить. С этой целью они обменивались разумом и телами с выбранными людьми из многих веков.

Пока мы находились в подземном городе этих неведомых антиподов, переписывая нашу мудрость, Йиты в наших собственных телах познавали наше время. Там они оставили после себя выбранным ими единичным обитателям свои собственные передовые знания в обмен на повышение их личного превосходства, чтобы они смогли повлиять на ход событий будущих эпох, подталкивая их к подчинению, готовя путь для своего собственного появления в этом мире в будущем.
Я без колебаний делился всеми моими личными знаниями об эзотерическом учении с этими искателями пути познания. Однако вскоре я стал подозревать, что все, что я начертал странными чернилами на тонких металлических листах рукописи, мало что говорило Йитам о том, чего они еще не знали или догадывались, судя по их собственным исканиям, сделанным прежде. Хотя мое знание, переданное мне после смерти Яктхуба, было, пожалуй, величайшим среди знаний смертных людей. Несомненно, что том моих записей останется захороненным в этом незнакомом городе конусообразной расы.

Хотя они, вероятно, почти ничего не узнали от меня, но многое узнал я, – не от них, а от моих коллег-пришельцев. Хотя большинство из этого было забыто во время мучительного пути обратно в мое собственное тело, как единичные сны, хотя и достаточно яркие, исчезают с пробуждением, но я вспоминаю некоторые секреты вырванных из своих тел душ, узнанные у пленных разумов мудрецов, ученых и шаманов разных эпох и земель. Из них я наиболее высоко оценил знакомство с разумом некоего Вонжунса из числа Германских кафров, о котором рассказывал Тацит, и некоего Принна, ученика и раба, пришедшего из времени правления моих собратьев Сарацинов в будущем, да и легендарного мага Эйбона из полярной Гипербореи, которого, я признаюсь, считал до этого наполовину легендой.

Однажды, посреди большого буйства странного свиста и треска, ни один звук которого не был порожден неуклюжими телами конусообразных сущностей, мое пребывание подошло к неожиданному концу, мое взорванное сознание обнаружило летящим себя головокружительно, тошнотворно обратно в принадлежащее ему место обитания. Взгляд вокруг подтвердил, что я в Дамаске, где за моим телом наблюдали эти восемь долгих лет! Только, как я вскоре понял, мое тело не лежало без движения, и моего отсутствия никто не заметил. Все одинаково клялись, что я лихорадочно занимался в скриптории, который они поспешили показать мне, и в дрожащих руках принесли то, над чем я там работал, большую старинную рукопись, исписанную внутри и снаружи большим количеством радужных чернил. Этот фолиант я взял из рук, которые протянули его мне, так как они считали, что я получил его от Древних богов, находясь в мантическом трансе. Я удалился в свою хижину и при свете лампы начал читать.

Рука написавшее это была, несомненно, моя собственная, хотя и с некоторыми странными штрихами. И то, что я там прочитал, тут же заполнило мою голову с пронзительным визгом, который никогда не перестает звучать среди пустых каверн моей души даже до сего часа. Здесь были невыносимые истины старшей, внешней сущности из Черных Эон, которые не видел до этого здравый ум, здесь было впервые сделано отступление от отвращения к смертным.

Существовали многие сотни плотно написанных страниц, и не было никаких исправлений или ошибок, которые я мог бы найти где-нибудь среди них. Это было откровение, на самом деле, и не в последнюю очередь к себе. Здесь я узнал о Гибели, которая должна обрушиться, в конце концов, на всех людей, и здесь я научился одинаково этому.

Должно быть, некоторые из жителей Хоразина, которые не покинули меня, услышали или прочитали эти Оракулы из Ямы, когда сущность, прятавшаяся за моим лицом, обнародовала их. Ибо, когда после многих дней я снова прибыл в этот разрушенный город мерзости, толпа, которую я видел теперь, заметно увеличилась за время моего призрачного путешествия, и ожидала моего слова и приветствовала меня слитным громким голосом, как Деджата, мессию Йог-Сотота.

Здесь даже истина имеет значение, и за всем этим следует лишь одно, – частью откровений я считаю нужным поделиться. Я раскрою свои тайны тем, кто достоин моих тайн. Взвесить все, я призываю вас, до того, как взяться за дело, и оценить по достоинству эти поучения, которые я искал слишком тщательно, чтобы научить вас, в вышеизложенных нарративах*.

Нарратив – изложение взаимосвязанных событий, представленных в виде последовательных слов или образов.

Перевод: Роман Дремичев

LOVECRAFTIAN
LOVECRAFTIAN
lovecraftian.ru

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.

Похожие Статьи