Robert Bloch – But Doth Suffer – 1946


Роберта Блоха: Но лишь страдания
Рассказ впервые опубликован в журнале “Science*Fiction”, январь, 1946, No.1.

Cлегка отдалённое будущее. Не названный до поры до времени лирический герой восторгается очаровательной внешностью своей знакомой, с которой они вместе работают в ракетном «секторе» некоего аналога наукограда. У девушки есть жених, но, не смотря на его недовольство, она охотно завязывает дружеские отношения с рассказчиком…


Я впервые увидел Лоррейн, когда она расчёсывала волосы перед зеркалом. Изящные движения гребня рождали золотистые волны, ласково омывающие изгибы тонких бровей и подчёркивающие ослепительную белизну её лица.


Иной раз такие мелочи способны поразить сильнее всего. Но что толку объяснять? Я влюбился в неё.


Разумеется, нас тут же представили друг другу. Ничуть не
трудно знакомиться на вечеринках Сида. Я всегда ощущал себя
чужаком на этих праздниках жизни, но с пришествием Лоррейн
всё изменилось.


Она много чего знала обо мне и о моей работе, по-видимому, от Сида. Она вела себя дружелюбно и непринуждённо, но с некой толикой настороженности. Она приворожила меня яркими эмоциями, искренним энтузиазмом и неисчерпаемой жизненной силой. У меня не возникло желания заниматься каким-либо дальнейшим анализом её личностных качеств. Я неизлечимо увлёкся
ею с самого начала.


Лоррейн недавно получила назначение в Ракетный сектор Нью-Сити, и ей не терпелось поделиться впечатлениями о своей новой работе. Вечеринка текла мимо нас бурным весёлым потоком, медленно угасая, а мы устроились за маленьким столиком и никак не могли наговориться. Мы не замечали, как неумолимо бежит время.


Я был шокирован, когда темноволосый мужчина нежно обнял её за плечи.


— Мы должны идти, дорогая, — сказал он.


— Ах, Мэтт. — Она обернулась. — Мэтт Коллинз, познакомься, это Дон. Ты, вероятно, слышал, как Сид рассказывал о нём?


Мэтт слегка кивнул. Я почувствовал укол ревности… и ещёкое-что.


Я знал, что многие гости не одобряют то, что Сид постоянно приглашает меня. Но его вечеринки всегда немного необыкновенны, а сам он не из тех, кто ставит глупые предрассудки превыше настоящей дружбы.

В моём присутствии Мэтт явно чувствовал себя не в своей тарелке, но постарался сгладить неловкость момента.


— О да, Дон. Сид упоминал ваши научные достижения. Проблема обезвоживания, верно? Я знаком с результатами некоторых ваших исследований в области усовершенствования межпланетного транспорта.


Он не смотрел на меня. Он смотрел на Лоррейн… на золотые водопады, струящиеся по её плечам и спине.


— Мы действительно должны идти, дорогая, — повторил он. Лоррейн поднялась на ноги. Она улыбнулась и протянула мне руку. Последовало короткое рукопожатие. Традиционный жест вежливости. Но Мэтт нахмурился.


Они ушли вместе. Я понуро глядел им вслед и не заметил, как
подошёл Сид.


— Она великолепна, не правда ли? — спросил он.


Я утвердительно кивнул.


— Но она не для тебя, Дон.


Я снова кивнул. Впрочем, что-то внутри меня взбунтовалось.


Почему не для меня? Почему нет?


Я вернулся в своё жилище, чтобы вновь погрузиться в омут обыденной рутины. Однако весь следующий день я думал лишь о Лоррейн, выполняя порученную мне работу машинально и без
должного усердия.


Фельд тоже это подметил.


Он внимательно наблюдал за мной, а в четвёртом часу принял решение.


— Тебе бы пройти обследование, Дон. Твой уровень работоспособности ниже обычного.


Фельд — единственный человек в мире, наделённый правом приказывать мне, но он ни разу не воспользовался своим положением. Он не хуже меня понимал, что это приказ, но был достаточно порядочен, чтобы облечь его в форму дружеского совета.


Я надеялся вечером связаться с Лоррейн, но знал, что бесполезно спорить с Фельдом, отвечающим за результаты всей научно-исследовательской деятельности сектора. Мне пришлось подчиниться и посетить медицинский центр.


Это был просто-напросто врачебный осмотр. Я всегда ненавидел темноту беспамятства, хотя иногда она дарила покой. Теперь же я боролся с ней. Ведь она лишала меня воспоминаний о Лоррейн; лишала меня возможности предаваться сладостным мечтам.


Из-за всего этого я считал себя немного виноватым перед доктором Талом — истинным чудотворцем — и его медперсоналом. Несомненно, оздоровительные процедуры пошли мне на
пользу. Я почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Знаете ли, это помогло.


К счастью, медики не стали проводить диагностическое зондирование, ограничившись несколькими стандартными тестами.


Когда сознание вернулось, меня отпустили восвояси, не выявив никаких отклонений.


А у меня не выходили из головы мысли о Лоррейн.


Мне не потребовалось много времени, чтобы позвонить ей.


Мы договорились увидеться в тот же вечер. Сид устраивал очередную вечеринку, и наша якобы случайная встреча не станет поводом для досужих сплетен.


Она пришла; пришла без Мэтта. Это доказывало, что она всётаки заинтересована и моё положение не безнадёжно.


Мы разговаривали, а по окончании вечеринки немного прогулялись. Мы запланировали новое свидание. Беседа приобрела более откровенный характер. Мы перестали говорить о работе, а
перешли на личные темы. Лоррейн была прекрасна. Ни фальши, ни притворства; ничего, что могло бы омрачить живое общение умов.


И это лишь первая из целой череды подобных встреч. Я помню с ясностью все подробности, одновременно драгоценные и болезненные. Нет смысла детально пересказывать всю историю…ведь постороннему человеку она покажется чересчур скучной.


Важен только финал. Всё случилось однажды погожим воскресным вечером. Ведь когда-нибудь, рано или поздно, это должно было произойти.


Лоррейн всегда подбадривала меня, и её не волновали нелепые предубеждения. Она казалась великодушной, добросердечной и отзывчивой. Я очень хотел быть с ней… и надеялся на что-то большее.


Конечно, я пытался перебороть своё романтическое влечение, приводя многочисленные неоспоримые доводы. Но в минуту душевной слабости мои чувства взяли верх над разумом. И так… Я признался, что люблю её.


Мы сидели на скамейке, откуда хорошо видна лётная площадка, залитая электрическим светом. Я помню, как Лоррейн отстранилась от меня, встала и отвернулась, чтобы я не видел выражение её лица.


Озорной тёплый ветерок играл её золотистыми локонами, когда она взглянула на меня печальными глазами, полными слёз.


Она не могла говорить, только плакала.


А я не мог даже плакать. Я стоял столбом и смотрел, как она нервно заламывает руки цвета слоновой кости в замешательстве.


— Нет, Дон, — прошептала она. — Нет, мы не можем… разве ты не видишь? Мы не можем… никогда…


Затем появился Мэтт; словно из-под земли вырос. Он молчал, как и я. Может, он шпионил за нами. Пожалуй, но это не имело абсолютно никакого значения.


Имело значение лишь то, что Лоррейн шагнула к нему навстречу и вложила свою дрожащую руку в его раскрытую ладонь.


Он повёл её прочь. Никто из них не оглянулся. Никто не проронил ни слова.


Тогда я в последний раз видел Лоррейн. Меня уведомили, что на следующий же день она перевелась в другой сектор. Мэтт исчез вместе с ней. С тех пор я не хожу на вечеринки Сида. Я усвоил урок. Я просто продолжаю работать, ища забвение в напряжённом умственном труде.


В конце концов, мне следовало заблаговременно понять всю безнадёжность ситуации. То, что сделала Лоррейн, было неизбежно, и я думаю, что не ожидал наяву какого-либо иного исхода.


Маститые учёные произносили торжественные хвалебные речи, но восхищение и уважение остаются лишь… восхищением и уважением. Служители науки славили и чтили мой мозг, но вряд
ли представляли себе, что значит оказаться в моей шкуре.


Я всё понимаю. Но это никоим образом не повлияет на мою нежную привязанность к Лоррейн. Я вечно буду любить её; вечно буду терпеть муки неразделённой любви.


Или не вечно. Мой мозг, вживлённый в кукольное пластиковое тело посредством сложной хирургической операции, обязан научиться держать в узде собственные чувства и изгонять эмоции, будоражащие рассудок.


Но дело в том, что мой мозг признан уникальным и достойным бессмертия благодаря феноменальной памяти, поэтому я никогда не смогу забыть ни единого мгновения восторга… или
боли.


Перевод с английского: Борис Савицкий, 2019 г.


Author

Бесконечный и неутомимый фанат лавкрафтианы и хоррор тематики, сквозь время и пространство поддерживающий и развивающий сие тему в России и странах СНГ.