Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
varvarstvo protiv civilizacij. lavkraft i govard - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации

Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации

Из писем Роберта И. Говарда Г. Ф. Лавкрафту

В 1999 году в издательстве «Wandering Star», занимавшимся в то время изданием книг Роберта И. Говарда, вышел сборник избранных произведений «Окончательный триумф: героическое фэнтези Роберта И. Говарда» («The Ultimate Triumph: The Heroic Fantasy of Robert E. Howard»). Книгу составили те вещи, в которых, по мнению составителя Расти Бёрка, было явно отражено столкновение варварства и цивилизации — и взгляд самого писателя на этот вопрос. В числе прочих в сборник вошли такие произведения как «За Чёрной рекой», «Копья Клонтарфа», «Повелитель Самарканда», «Копьё и клык»…

Художественные тексты дополнял корпус выдержек из писем Роберта И. Говарда его коллеге и хорошему другу Г. Ф. Лавкрафту. Два писателя имели диаметрально противоположные точки зрения на преимущества и недостатки варварства и цивилизации. Дискуссия продолжалась в переписке несколько лет и стала, пожалуй, самой известной частью их общения.

Приводим перевод текста «Barbarism vs. Civilization»: Robert E. Howard’s letters to H. P. Lovecraft».

lavkraft i robert govard varvarstvo protiv civilizacii - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации
Переписка Роберта И. Говарда и Г. Ф. Лавкрафта, двухтомное издание.

В 1930 году Роберт И. Говард начал переписку с известным беллетристом в жанре «странных историй» Г. Ф. Лавкрафтом. Их письма охватывали широкий спектр — от различных этапов истории к происхождению мифов и легенд, от экономической и социальной политики до длительных путешествий. Как и следовало ожидать от двоих мужчин с очень разными темпераментами (Говард — очень эмоциональный и физически крепкий — контрастировал с Лавкрафтом — замкнутым интеллектуалом), их диалоги часто превращались в дебаты о противостоянии художественных и коммерческих мотивов в литературе и искусстве, об относительных достоинствах физической деятельности против интеллектуальной, о потребностях и правах общества против потребностей и прав человека. Именно большей частью последние две темы и привели к началу их известных и энергичных дебатов, которые можно рассматривать как важную преамбулу к истории о Конане «За Чёрной рекой»¹.

Для публикации нижеследующих отрывков из писем Говарда Лавкрафту были приложены все усилия, чтобы верно расшифровать текст Говарда и очистить его от ошибок и описок.

Предположительно 9 августа 1932 года

Как всегда, я ознакомился с вашими высказываниями относительно римлян и греков с большим интересом. Думаю, что никто не имеет более проникновенного и более истинного понимания тех времён и людей, чем вы. Признаю, я получаю гораздо больше знаний и удовольствия от чтения того, что вы пишете о них, нежели от чтения о них в исторических трудах и т. п. Вы наполняете духом и жизнью то, что иначе казалось бы пыльным и инертным. Я пытался изучать греческую и римскую историю, однако нашёл её скучной и в какой-то степени необъяснимой. Я не смог понять их точки зрения. Меня заинтересовали в первую очередь ахейцы героической эпохи и в меньшей степени — римляне ранней Республики, когда те жили в сражающемся национальном государстве, если это так можно назвать. Но вскоре интерес иссяк. Я связываю это не с каким-либо реальным отсутствием ярких событий, которые происходили те времена, а с изъяном в моём собственном воображении. Я неспособен вызывать в себе большой интерес к любой цивилизованной расе, стране или эпохе, в том числе к грекам и римлянам. Когда раса — почти любая раса — формируется из варварства или даже ещё не оформилась, она вызывает у меня интерес. Я могу понять их и грамотно описать. Но как только их цивилизация прогрессирует, моё ощущение этих людей начинает ослабевать, пока, наконец, не исчезает полностью, — и я нахожу их пути, мысли и амбиции совершенно чуждыми и непонятными. Таким образом, первые монгольские завоеватели Китая и Индии внушают мне наиболее живой интерес. Моё изучение истории было непрерывным поиском новых варваров из века в век.

Предположительно сентябрь — октябрь 1932 года

Я прочитал, как всегда, ваши комментарии о греко-римском мире с большим интересом. Согласен с вами, что культурная среда и преемственность, как правило, сильнее, чем наследие крови. Примером может являться романизация галлов. И сегодня в Америке многие иммигранты становятся настолько американизированными во втором и третьем поколениях, что они, кажется, сливаются с местным населением и становятся такой же неотъемлемой частью принявшей их страны и расы, словно их предки прибыли на «Мейфлауэре». В этом последнем случае есть много исключений, однако они не имеют никакого отношения к оригинальной теории.

lavkraft i robert govard varvarstvo protiv civilizacii 4 1024x643 - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации
«Мейфлауэр» (англ. Mayflower, что дословно переводится как «майский цветок», так называют в Англии боярышник) — английское торговое судно (тип которого чаще всего определяют как галеон), на котором англичане, основавшие одно из первых британских поселений в Северной Америке, в 1620 году пересекли Атлантический океан.

Что же касается меня, то если бы я неожиданно столкнулся с перспективой перенестись вглубь веков, в древние эпохи с возможностью жить там, где пожелаю, я, естественно, выбрал бы самую цивилизованную по возможности страну. Это было бы необходимо, поскольку я всегда вёл мирную безопасную жизнь и был бы не в состоянии справиться с условиями варварства. Таким образом, для своей собственной сохранности я хотел бы выбрать Египет, а не Сирию, в которую в противном случае мои инстинкты привели бы меня; я бы выбрал Грецию, а не Испанию или Фракию; Рим, а не Галлию, Британию или Германию. Ввиду личной необходимости я бы постарался адаптироваться в наиболее защищённом и цивилизованном обществе, живя по их законам и кодексам поведения, и если потребуется — сражаться с ними против грубых рас моей собственной крови.

С другой стороны, если бы мне было суждено родиться заново в какой-нибудь более ранней эпохе и расти, не зная другой жизни или окружающей среды, кроме той, я бы выбрал родиться в хижине среди холмов западной Ирландии, в лесах Германии или степях юга России, вырасти суровым, поджарым, словно волк, поклоняющимся языческим богам и живущим трудной и бессодержательной жизнью варвара, который никогда не пробовал ничего иного — нетрудного и небессодержательного. Я никогда не говорил со старым пионером истинного типа, который, даже признавая трудности, кажущиеся нестерпимыми современным людям и убившие бы более мягкотелое существо, — так вот, я никогда не говорил ни с одним, кто, наконец, не признавал, что его прежняя жизнь была более полной и более важной, в ней заключалось больше реального содержания, нежели в этом новом этапе. Конечно, такой человек, как правило, не в состоянии приспособиться к изменяющимся условиям. Для человека интеллектуальных свершений условия приграничной полосы были бы невыносимы, но тому, кто никогда не знал ничего иного, — для него такое существование будет полно жизненного интереса!

Предположительно 2 ноября 1932 года

Это слово [«цивилизация»] напомнило мне нашу дискуссию по поводу того, что я сказал о своём предпочтении в теоретическом существовании в прошлом. Я не говорил, что варварство превосходит цивилизацию. Для мира в общем цивилизация даже в разлагающейся форме, несомненно, лучше — как и для человечества в целом. У меня нет идеалистического представления о варварстве, ибо я понимаю, что это мрачное, кровавое, свирепое, не знающее чувства любви состояние. Я не стану изображать варвара любой расы как величественного, богоподобного сына природы, наделённого странной мудростью, говорящего размеренными и звонкими фразами. Вот ещё! Моя концепция варвара совсем иная. У него нет ни постоянства, ни чрезмерных достоинств. Он свиреп, мстителен, жесток и часто убог. Его преследуют смутные и тёмные страхи, он совершил ужасные преступления по странным, чудовищным причинам. Раса, которую он представляет, никогда не демонстрирует устойчивую храбрость, часто показываемую цивилизованными мужчинами. Он ребячлив и ужасен в своей ярости, кровав и коварен. Как отдельный человек, он живёт в тени военного вождя и шамана, каждый из которых мог бы привести его к кровавому концу из-за прихоти, сна, плывущего по ветру листа. Его религия в основном — фатум и тени, его боги ужасны и отвратительны. Они велят ему калечить себя или зарезать своих детей — и он делает это из страха, слишком первобытного для понимания любым цивилизованным человеком. Его жизнь часто заключалась в оковах запретов и табу и острых краёв меча, между которыми он ходил дрожа. Он не имел никакой умственной свободы в понимании цивилизованного человека и очень мало личной свободы, будучи связан со своим кланом, племенем, вождём. Видения и тени преследовали его, доводя до безумия. Простота примитива? На мой взгляд, проблемы варвара так же сложны в своём роде, как и проблемы современного человека, а может быть, по-своему и больше. Он двигается по жизни, мотивируемый главным образом прихотью — своей или чужой. На войне он непостоянен: полёт листа может заставить его погрузиться в истерию жажды крови против превосходящих сил или бежать в слепой панике, когда ещё один удар мог бы позволить выиграть сражение. Но он гибок и силён, словно пантера, и напряжённая физическая нагрузка приносит ему радость. День и ночь были ему книгой, в которой он читал обо всех существах, которые бегают или ходят, ползают или летают. Деревья, трава, покрытые мхом камни, птицы, звери, облака были для него живыми, и он принимал их как нечто родственное. Ветер шевелил его волосы, и он смотрел, не щуря глаза, на солнце. Он часто голодал, но когда пировал, его аппетит был могучим, и соки яств вкупе с крепкими напитками обжигали его рот. Ох, я знаю, что, может быть, неясно выражаюсь: я никогда не видел никого, кто бы вообще имел симпатию к моей точке зрения, но, как бы то ни было, я не нуждаюсь в такой поддержке и не стыжусь своих взглядов! Я бы не смог окунуться в такую жизнь сейчас — это был бы ад для меня, ибо я не приспособлен к такому существованию. Но я говорю, что если бы был выбор другого существования, чтобы родиться и вырасти в нём, не зная никакого другого, я выберу такое существование, какое я попытался изобразить, ибо там нет вопроса об относительных преимуществах варварства и цивилизации, какие затронуты здесь. Это просто моё личное мнение и выбор.

Предположительно декабрь 1932 года

Что касается варваров и цивилизации, то любой мало-мальски цивилизованный человек, брошенный в варварскую жизнь, счёл бы её невыносимой. Однако рождённый в таких условиях не чувствует отсутствия полноты в жизни не больше, чем индейцы до прихода белых чувствовали отсутствие или потребность в виски, так же как европейцы чувствовали отсутствие табака до того, как узнали о нём. Виски и табак — искусственные стимуляторы, ненужные, за исключением случаев, когда пристрастие было развито намеренно, как и много других вспомогательных добавок цивилизации. Мы не можем обойтись без них сейчас, но было бы гораздо лучше, если бы мы никогда не обнаружили и не распространяли бы их. Что же касается того, чтобы быть шаманом или менестрелем среди варваров, — это именно то, чего я больше всего хотел бы избежать, если бы моим уделом было оказаться вне цивилизации. Очевидно, что шаман, несмотря на свои фантастические и варварские методы и мысли, представляет собой самое тесное приближение к цивилизованному человеку в своём племени и эпохе. Таким образом, он способен заглянуть, достаточно туманно, в некоторые из перспектив, которые лежат выше (я говорю «выше» для аргумента; я вовсе не уверен, что «прогресс» — это обязательно шаг вверх), и чувствовать нехватку интеллектуальных достижений — без сомнения, очень туманно. Тем не менее, его волнуют грызущие и смутные побуждения, которые никогда не беспокоят вождя, охотника или воина, воспринимающих грёзы шамана как данность, которую они не станут подвергать сомнению или беспокоиться об этом. Поэтому состояние шамана — это слабое подобие цивилизованного человека, заброшенного в среду дикарей. Белый, чёрный, жёлтый или красный колдун-вудуист, жрец Одина или шаман — похоже, что в целом это был мрачный, задумчивый, преследуемый призраками смертный, смутно нащупывающий в тени. С другой стороны, воин или обычный член племени был весёлым головорезом, насколько позволяли суровые, физически тяжёлые условия жизни, с невозмутимым куражом проходящим через кровь и резню, жрущим, пьющим, совокупляющимся, убивающим и в конечном итоге — погибающим неким ужасным способом. Он никогда не забивал свою голову абстракциями и действительно проживал свою жизнь в полной мере, которая, однако, может показаться современному человеку мелкой, и он сочтёт его болваном. Нет, мне было бы неинтересно быть бардом или шаманом. Если бы я был варваром, то хотел бы быть полноценным варваром — хорошо развитым, способным удовлетворить все свои варварские желания, а не каким-нибудь неполноценным обитателем, не вполне приспособленным к этому миру, частично дикарём, частично человеком с начинающими пробуждаться цивилизованными потребностями. Как человек, живущий в цивилизации, счастлив, когда он наиболее полно цивилизован, так же и варвар счастливее, когда он полностью варвар.

varvarstvo protiv civilizacii 2 - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации

Предположительно 6 марта 1933 года

Наша дискуссия об относительных достоинствах варварства и цивилизации, как представляется, была спровоцирована моим замечанием о том, что если бы я был перенесён в прошлые эпохи, то предпочёл бы оказаться среди кельтских или германских племён, а не среди цивилизованных греков или римлян. У меня нет чувства связи с греками и римлянами. Я чувствую сильное родство с готами и галлами. Собственно говоря, если бы я мог выбрать себе эпоху и место, я бы не стал выбирать никакой страны и времени, кроме американской границы между 1795 и 1895 годами, и если меня можно обвинить в этом предпочтении, то с равным успехом меня можно обвинить в том, что я, мгновенно забросив все свои интересы в Техасе, не поспешил перебраться в Нью-Йорк, поскольку никто не отрицает, что Нью-Йорк намного более цивилизован, чем страна возвышенностей — Техас. Я счастливее в Техасе, чем мог бы быть в Нью-Йорке. Я был бы счастливее на заре освоения Юго-запада, чем сейчас. Вопрос относительного превосходства не относится к сути. Я никогда не слышал, чтобы лорд, как бы вы ни называли его, идеализировал варварство в XVIII столетии. Я ничего не идеализирую. Я не романтизирую дни фронтира Техаса — я достаточно близко к ним, чтобы знать, какие тяготы они повлекли. Вас так же справедливо можно было бы обвинить в идеализации одной эпохи, как меня — в идеализации этой. Я просто чувствую, что вписался бы в начало XIX века лучше, чем вписываюсь в наши дни. Если я прочитал несколько больше книг, чем мои деды, и могу набросать кое-что на бумаге, чего не могли они, то это не значит, что я — тщеславный болван, который предполагает, что моя жизнь полнее и богаче, нежели у них — тех, кто помогал вести войну, открывать фронтир и создавать новую нацию. Из всех снобизмов наименее оправданным является предположение, что интеллектуальные усилия, успехи и достижения являются единственными стоящими и важными вещами в жизни.

Вы говорите, что было бы несправедливым сдерживать превосходящие виды из-за неполноценной части человечества. Я никогда не поддерживал этот план. Я чётко помню, чтó сказал в предыдущем письме: что, несомненно, для человечества в целом даже предпочтительнее распадающаяся цивилизация, чем состояние дикости. Если бы я желал стать варваром, то принял бы набедренную повязку и соломенную хижину африканского дикаря без дальнейших церемоний. Я неоднократно подчёркивал, что в своём нынешнем состоянии не приспособлен к варварской жизни. Если бы я смог быть рождён заново без знания цивилизованных путей, это было бы другое дело. Но ни в коем случае я не выступаю за отказ от способов жизни, к которым привыкли современные люди; я никогда не делал никаких замечаний с пожеланием цивилизации откатиться обратно в дикость. Если я лично желал бы жить в другой сфере, то это совсем другое дело. Это касается только меня, а не мира в целом; касается моего цивилизованного воображения, которое теперь может быть результатом некоего цивилизованного процесса, ибо сам я недостаточно цивилизованный по городскому, восточному стандарту. (Некоторые знакомые интеллектуалы неоднократно заверяли меня в этом факте.) Во всяком случае, если бы я сохранил это воображение, не было бы никакого смысла повторять свой путь. Если бы я мог оставить его где-нибудь на дороге, простое избавление от этого было бы достаточным воздаянием за любые трудности, от которых я мог бы пострадать как «всецело вульгарный обжора». В моей позиции нет ничего ироничного или нелогичного. Я ценю то, что вы сказали о моём уме. Но если бы я должен был вернуться к плетёным хижинам и племенным кострам, я бы оставил на дороге все атрибуты — психические и физические, — кроме тех, что пригодились бы мне для варварской борьбы за существование. Допустим, я получил бы немного; с другой стороны, думаю, я вряд ли потерял бы много ценного. Варварство содержит черты, отвратительные для цивилизованных умов, и я в последнюю очередь бы это отрицал. Но цивилизация тоже полна отвратительных вещей. Что касается сокрушения и коверканья человеческих организмов, то нельзя отрицать, что истинный варвар (по крайней мере, оригинального арийского типа) получал огромное удовольствие от подобного крушения по отношению к другим и переживал со стоицизмом, неизвестным современным людям, когда это относилось к нему лично. Это было частью его жизни, как шлифование мужчин и женщин до состояния пыли и дробления их душ в пепел, часть цивилизованной системы. Он также пытал, но я не понимаю, почему он должен был быть раскритикован за эту забаву цивилизацией, которая одобряет и поддерживает пытку людей в полицейских судах, тюрьмах и сумасшедших домах. Я не вижу особой разницы между пыткой язычниками своего врага и действиями вежливых и цивилизованных европейцев, которые раздавливают яички и вырывают на лобке волосы лицам, которые, возможно, не согласны с их политическими воззрениями. Наши цивилизованные войны менее жестоки, чем битвы варваров? Или они менее опасны для всеобщей гармонии?

Мы много говорили о цивилизации и варварстве. Просто что такое цивилизация? Где кончается варварство и начинается цивилизация? Мы вряд ли можем считать себя единственным носителем единственной истинной цивилизации, которую когда-либо знал мир. Египет, Вавилон, Греция, Рим — во многом каждая из этих цивилизаций превосходила нашу точно так же, как наша во многом превосходит их. Что такое варвар? Греки называли варварами персов, но последние были столь же высокоразвиты, как и греки, в своей собственной манере. Римляне называли варварами галльские и германские племена, но эти расы впоследствии превзошли римлян в смелости, чести и честности. Саксов, что уничтожили бритто-римскую цивилизацию в Британии, тоже называли варварами, но они были лучше вооружены, лучше подготовлены и знали больше об искусстве войны и мореплавания, чем цивилизованные люди, которых они обездолили. Эти же саксы и франки позднее называли варварами викингов, а последние строили лучшие корабли, которые были тогда известны, знали о навигации больше, чем любые моряки до них, создали поэтические саги, которые никогда не были превзойдены по мощи и красоте, и ввели в мир дух исследования и приключений, который не утрачен и до сих пор. Вы говорите, что соблазны варварской жизни не могут существовать без перспективы цивилизации. Тем не менее (если мы называем варварами викингов) не думаете ли вы, что они находили свою жизнь прекрасной без этой перспективы? Саги гудят от самовосхваления, славословят путь кита, воспевают набеги. Тупые безмозглые болваны, простые инертные громадины, мёртвая материя? Я не могу согласиться с этим! Эрик Рыжий2, Лейф Счастливый3, Хрольф Пешеход4, Хенгист5 — они не могли быть слабыми, желеобразными организмами, нащупывающими путь вслепую сквозь накипь изначальной ночи. Они были живыми, они жалили, жгли, трепетали жизнью — жизнью грубой, примитивной, несомненно, насильственной, но жизнью столь же достойной оценки, как и лучшие усилия интеллектуальной стороны человечества. Это всё равно, что сказать, что Дэви Кроккет6, Сэм Хьюстон7 и Уоллес Большеног8 были массой мёртвой ткани, медленно движущейся через слизь. Это потому, что человек живёт активной жизнью. А то, что он не занимается исследованиями и созерцанием, вовсе не означает, что он мёртв от шеи и выше. Если бы не простые труженики, учёные были бы подспорьем ада!

Предположительно май — июнь 1933 года

Я должен повторить, что у меня нет намерения идеализировать условия варварства, — и здесь следует отметить, что я говорю не об американских жителях пограничья, а о готах и галлах. Американские колонисты не были варварами, это был просто очень специализированный тип. Моё понятие варварства не блещет частностями. Вы отрицаете, что идеализируете современную эпоху, но в то же время обвиняете меня в идеализации варварства. Тем не менее, очевидно, что я делаю с этим состоянием бытия только то, что вы делаете с противным, указывая на сильные стороны, или то, что я считаю сильными сторонами. И я, естественно, не подчёркиваю слабые стороны, а вы при этом не подчёркиваете слабые стороны цивилизации. Вы не можете ожидать, что человек будет приводить доводы против себя. Но если я преувеличиваю страдания в цивилизации (это комплимент моему воображению, учитывая бедственное положение двенадцати миллионов безработных, чьё состояние вряд ли можно соотнести с состоянием галлов и готов), вы не менее склонны преувеличивать страдания германских варваров. В первую очередь, ваш варвар, который страдает так горько, — не варвар вообще, а учёный ХХ столетия, жестоко засунутый в чуждые и варварские условия. Вы делаете ошибку, думая и осуждая варварскую эпоху по современным стандартам, — одним словом, вы немного проектируете нашу эпоху в ту вместо оценки того времени в его истинном соотношении как единого целого, никоим образом не зависящего от нашей эпохи. Кроме того, вы не делаете никакого различия между готическим варваром, дикарём ашанти и папуасским туземцем. Картины, которые вы изображаете для галльских и готских условий, скорее подходят для запятнанных кровью земель невольничьего берега, где правят безумцы. Что представляют собой человеческие страдания? У германских варваров были свои распри и племенные войны, у нас — забастовки, детский труд, потогонные производства9, безработица, правление банд. И я сомневаюсь, было ли большее количество германцев убито в племенных войнах, чем погибших от автомобилей и техники в развитой цивилизации. Мне кажется, это довольно резко — судить людей прошедшей эпохи по стандартам нашей и заключать, что все были жалкими и несчастными, потому что современные люди, будучи закинуты в прошлое, почувствуют это. Я не настаиваю, что в той эпохе было меньше страданий, чем в нынешней, я просто утверждаю, что германский варвар был так же (или лучше) приспособлен выносить и преодолевать тяготы своей жизни, как современный человек — своей. Вы говорите, что война — это всего лишь пережиток варварства. Следуя этому, современные войны планируются и возбуждаются теми из нас, кто является менее цивилизованным согласно интеллектуальному стандарту. Тем не менее, я с трудом соглашусь с мыслью, что факты доказывают, будто войны вызваны подёнщиками, ковбоями, призовыми бойцами, продавцами содовой, фермерами и другими презираемыми типами. Насколько я понимаю, они планируются, начинаются и выполняются людьми, которые представляют собой наивысший тип цивилизованного человека, — государственными деятелями, политиками, королями, финансовыми магнатами и дипломатами. Если это абсурдно, как вы говорите, — приписывать войну цивилизации, мне кажется, что не менее абсурдно обвинять во всех дефектах этой системы пережитки варварства. Если наша современная цивилизация обладает столь многими завидными достоинствами, то почему же происходят все эти волнения и беспорядки? Почему не все счастливы? Почему примерно двенадцать миллионов человек — без работы и на краю голода? Когда я говорю, что готу в его время было так же хорошо, как мне в наше, я просто выражаю личное мнение. Предположительно, люди через тысячу лет уйдут в развитии так же далеко от нас, как мы от готов, но не думаю, что современные люди сознательно страдают, потому что они не продвинуты настолько, насколько раса будет продвинута тысячу лет спустя. Я думаю, что они будут столь же счастливы, как и мы.

lavkraft i robert govard varvarstvo protiv civilizacii 5 - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации
Ашанти (ашантийцы; самоназвание — асантефо, асанте — означает «объединяющиеся для войны») — народ группы акан. Живут в центральных районах Ганы (Западная Африка).

…Относительно варварства и цивилизации: я действительно считаю, что вы слишком серьёзно воспринимаете это дело. Конечно, вы понимаете, что я не делаю никаких попыток подорвать или свергнуть цивилизацию! Мои личные чувства едва ли могут иметь какое-то значение. На самом деле я думаю, что ваше негодование в этом вопросе основывается на чувстве, что моё отношение предполагает обесценивание определённых идеалов и устремлений, к которым вы неравнодушны. Я полагаю, что вы чувствуете, что защищаете свои личные интересы, предпочтения и идеалы, присущие цивилизации. Позвольте мне сразу же заверить вас, что я никогда не подразумевал какого-либо обесценивания того, что вы цените. Я никогда сознательно не произносил слов критики в отношении любого из ваших личных предпочтений или интересов. Когда я иногда защищал некоторые из своих личных предпочтений, это не было связано ни с какой критикой ваших. Я прекрасно понимаю, что разные наборы условий наследственных и окружающей среды производят различные наборы ценностей и разного вида мышление. И я не думаю, что любой такой набор сможет произвести ценности и мыслительные процессы более надёжные и более превосходные, чем все остальные.

Предположительно сентябрь 1933 года

Я вижу, что ваш следующий параграф имеет дело с нашими дебатами «варварство — цивилизация». У меня не было намерения свести к минимуму страдания, сопровождающие варварство. Варварская жизнь была адом, но такова и современная жизнь. Так было в любой жизни, в любой эпохе. Я особенно не подчёркиваю, что всё безумие, невменяемость немощи, горе, социальные потрясения и социальная несправедливость суть результат цивилизации, я просто говорю, что они действительно существуют в рамках системы, которая называет себя цивилизацией. И я не верю, что все страдания, которые я наблюдал в своей короткой жизни (достаточно, чтобы пресытиться душе человека), можно отнести к страданиям из-за отсутствия надлежащей цивилизации или считать это следствием проживания в области приграничной традиции. Как насчёт (к примеру) недавней крупной забастовки в Пенсильвании или скандала на заводе в Коннектикуте? Вы не можете возложить ответственность за них на приграничную традицию. И, по крайней мере, в соответствии с документами, люди совершают самоубийства, сходят с ума и прочее, и прочее — так же часто на Востоке, как и на Западе.

Давайте ненадолго займёмся рассмотрением условий германских варваров, насколько мы в состоянии это сделать с расстояния, которое препятствует нам когда-либо получить совершенно верную точку зрения, какой бы стороны мы ни придерживались. Вашим главным обвинительным заключением (кроме нехватки эстетического развития) является то, что вы назвали «посягательством на целостность физического тела». Эта целостность, опять же, не всегда считалась священной. Можно даже сказать, что при определённых условиях ни один человек не имеет права на неприкосновенность тела, если он не может защитить его. Современные правительства оставляют за собой привилегию аннулировать право человека на жизнь и здоровье в военное время. Когда первобытный германец или галл выходил на тропу войны, он двигался с бóльшим энтузиазмом, с бóльшим основанием и с большей уверенностью в личной материальной выгоде, чем современный солдат, отправляющийся на войну. Что касается случайных увечий, то я никогда не считал, что германцы практиковали церемониальное удаление яичников и кастрацию, которые совершали некоторые другие расы, причём в некоторых местах это совершают до сих пор. Они действительно практиковали человеческие жертвоприношения в определённой степени, но цивилизованные римляне тоже не были невинны в этом отношении. Я сильно сомневаюсь, что число воинов и простых людей, предложенных их богам, превышает число людей, погибших и искалеченных на современных шахтах и заводах. И я не верю, что безумие болезни и вырождение были столь же распространены среди племён вдоль Рейна, как среди современных людей. Несомненно, присутствовал голод, но ни одна раса, столь же физически мощная и мысленно активная, не смогла бы развиться в условиях постоянного недоедания. Венерические заболевания, очевидно, были чрезвычайно редки или, возможно, даже вообще неизвестны, по крайней мере среди самых примитивных племён. Обратимся теперь к войне. По каким причинам германские племена воевали между собой? Совершались ли эти войны просто из-за кровожадной свирепости, как склонны полагать современные люди, не потрудившиеся выяснить истинные факты? Цитирую профессора Эдуарда Хейска10: «Единственным их желанием было обеспечить постоянное поселение на хорошей пахотной земле — это было непременное условие». Их продвижение на запад и юг было, очевидно, не в природе бесцельных рейдов ради окровавленной добычи, а лишь ради обретения места, где они могли получить или обеспечить достойную жизнь, — тот же самый мотив, который заставлял людей — начиная с первого питекантропа — дрейфовать на юг перед ледниками. Сейчас японцы выходят за пределы своих островов в Маньчжурию — это последнее подобное передвижение, о котором вы сказали, что оно целесообразно, поскольку необходимо для существования японской нации. Почему же тогда натиск германцев на своих соседей в более плодородные земли более презренен или осуждаем, чем вторжение японцев в Маньчжурию или Корею, или англосаксов на Американский континент? Именно жестокие условия жизни погнали германцев вперёд, пока они не затоптали цивилизацию, которая уже утратила своё право на выживание. Когда цивилизованные китайцы выгнали гуннов, а те, в свою очередь, погнали перед собой германцев, этой толчее наций, где были лангобарды, вандалы, франки, саксы и готы, — куда им было идти, как не за рассыпающуюся границу загнивающей цивилизации? В таких войнах есть место страданиям, как есть страдания во всех войнах. Варвары обрушили меньше разрушений на своих цивилизованных врагов, чем цивилизованные на побеждённых варваров, — к примеру, испанцы — на ацтеков и инков. Почитайте внутренние отчёты французского господства в Сирии и Алжире — это хороший пример того, как цивилизация обращается со своими варварскими подданными. Романизированные народы, возможно, меньше пострадали от германцев, чем сами германцы и славяне вынесли от гуннов, аваров и булгар. Фактически отказ больших масс населения от сопротивления наступающей орде показывает, что они уже так настрадались под своими цивилизованными римскими правителями, что любое изменение могли посчитать к лучшему. Вандалы взяли Африку довольно легко, в действительности встречая сопротивление только со стороны римских гарнизонов и диких берберских племён, которые сопротивлялись любым захватчикам — от древних завоевателей вплоть до французов. Вандалы принялись за то, что можно рассматривать как усовершенствование коррумпированной власти римлян, и если бы не досадное обстоятельство принятия ими арианства, они, вероятно, никогда не столкнулись бы ни с каким препятствием в деле слияния и смешения с местными африканцами. Я прочитал у профессора Генриха Шурца11, что после вторжения в Испанию смешанных групп вандалов, аланов и свевов, которые свергли римскую бюрократию, приход вестготов в качестве союзников римских правителей не рассматривался туземцами как возвращение спасителей. На самом деле полчища туземцев воевали на стороне свевов, а после их поражения покинули свои дома и бежали с ними в горы. Это свидетельствует о том, что романизированные испанцы не смотрели на любое вторжение варваров как на настоящее проклятие или на возвращение римской власти как на бесспорное благо. Кроме того, даже в те дни идеал личной свободы не ограничивался мечтами некоторых романтиков. Но в сознании варваров (за возможным исключением англосаксов) точно не было каких-либо определённых планов по полному уничтожению римского народа или римской системы. Даже в Британии можно обнаружить, что очевидная жестокость саксов была результатом не менее жестокого сопротивления, оказанного им. Ради завоевания территории бритты должны были быть уничтожены. Я не пытаюсь делать вид, что варвары не были свирепыми на войне разрушителями и во многих случаях просто кровожадными. Я прошу лишь согласиться с тем, что свержение гнилой цивилизации варварами не обязательно более трагично и кроваво, чем ниспровержение варваров цивилизованными людьми или завоевание одного цивилизованного государства другим. Завоевания германцев были едва ли более разрушительными и жестокими, чем завоевание Александром многочисленных племён, разрушение римлянами Карфагена или увечья Бельгии в последней войне. Все войны ужасны. И надо признать, что низвержение Рима и все сопутствующие этому деяния не представляют собой то, что вы могли бы назвать нормой германской варварской жизни. Та внезапная давка наций была, по крайней мере, столь же ненормальна, как современная депрессия. В противном случае расширение было бы более постепенным. Подобное расширение продолжается уже в течение многих веков с войнами и волнениями, поскольку разные племена сталкиваются друг с другом, но внезапный слом барьеров, насколько я понимаю, произошёл из-за прихода на запад турок-гуннов. Отложим это в сторону на данный момент, чтобы ещё раз взглянуть на вопрос страданий среди варваров (а не среди цивилизованных рас, которые были сметены их натиском). Я ни в коем случае не уверен, что их страдания были больше, чем у современного человека. Они были физическими гигантами, заболевания у них были редкостью, их пища, если и не всегда обильная, была в достаточном количестве для их нужд, и они, очевидно, могли переварить что угодно; они дрались между собой иногда из-за любви к войне, но чаще по необходимости. Однако они любили сражаться так, что в этом не возникало проблем, — их религия призывала к насильственной смерти, так что тут тоже не было проблем. Тот факт, что они так сильно увеличились в числе и значимости, показывает, что их жизнь не была сплошным страданием и агонией. Раса не может развиваться при слишком неблагоприятных условиях: сравните убогих якутов Сибири с оттоманами западной Азии — людей одного происхождения и крови, но оказавшихся в разных условиях. Что касается отсутствия у германцев художественных ценностей, то я не склонен полагать, что современные художники получают больше удовольствия от самовыражения современными способами, чем германские скальды и менестрели получали от рассказывания своих легенд и декламации своих саг. И я не убеждён, что доля честных художников среди них была значительно меньше, чем в сегодняшние дни. Вы должны признать, что число истинных художников невелико в любую эпоху. И это напоминает мне об одном вопросе: если современные условия являются настолько способствующими артистическому труду и выражению и если так много людей, как вы говорите, способны упиваться эстетическим удовольствием и развитием, то почему наша эпоха выдала так мало литераторов, имеющих какую-либо реальную ценность, и так мало мастеров в любой отрасли искусства? Золотой век Флоренции между 1250 и 1500 годами и век Елизаветинской Англии, конечно, произвели больше художников, чем дала наша эпоха, но из того, что я читал о них, итальянцы и англичане XV и XVI веков были, по крайней мере, столь же варварскими в своих деяниях и манерах, как и современные техасцы. Знаю, что я, по крайней мере, чувствовал бы себя чертовски более безопасно в Техасе даже во время индейских и мексиканских войн, чем в средневековой Италии или в Англии, если на то пошло. И я всегда понимал, что безопасность является одним из условий и свидетельств цивилизации. Это ещё один вопрос: в какой период заканчивается варварство и начинается цивилизация? Если американский Запад нельзя считать цивилизованным, то почему мы считаем цивилизованными европейские страны несколько веков назад? Там тогда было больше невежества, несправедливости, нетерпимости, практикуемой даже в лучшем из государств, чем когда-либо практиковалось в любой части Америки.

lavkraft i robert govard varvarstvo protiv civilizacii 3 1024x576 - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации
Арианство — одно из учений в христианстве в IV–VI веках н. э., утверждавшее сотворённую природу Бога-Сына и неединосущность его с Богом-Отцом. Получило название по имени его основоположника — александрийского священника Ария (др.-греч. Ἄρειος, ум. в 336). Арианство возникло и, первоначально распространившись в восточных провинциях поздней Римской империи, стало государственной версией христианства при преемниках Константина и до окончания правления Валента II, а затем — государственной религией германских государств вплоть до VI века.

Предположительно январь 1934 года

Относительно варварства и цивилизации: я не имею в виду намекнуть, что всё больше людей страдают от цивилизации, чем раньше от варварства. Я просто полагаю, что варвар не будет страдать так, как пострадает цивилизованный человек, вынужденный жить в тех же условиях, что и варвар. Я привожу доводы против того, что вы, кажется, подразумеваете, что цивилизованная жизнь сама по себе не производит никаких условий, приводящих к страданиям. Вы едва ли можете обвинить готов и вандалов в появлении потогонных заводов, забастовок, бизнес-депрессий, антисанитарных многоквартирных домов, гетто. Вы можете сказать, что эти вещи не являются цивилизованными, и, может быть, вы правы, но, тем не менее, это характерные черты того, что мы называем цивилизованной жизнью, и их не было ни на американском фронтире, ни среди тевтонских варваров. Вы говорите, что число людей, страдающих от депрессии, невелико. Не могу с этим согласиться. Около десяти миллионов безработных — это приличное количество даже в стране такого размера. А также многие миллионы, которые живут в невыносимых условиях даже при том, что их не относят к числу безработных.

Что касается болезней и несчастных случаев, то я не скрывая признаю великолепные успехи, достигнутые в медицинских исследованиях. Это единственное, что меня примиряет с современной жизнью. Но не забывайте, что раса тоже становится более слабой. Я не знаю, насколько были распространены болезни среди германских варваров, и, несомненно, эти бедствия унесли тысячи жизней. Но я также убеждён, что их сопротивляемость болезням была выше, чем у современного человека. В противном случае, если бы у них были те беды, что есть у нас, все их несчастья и присущее современному человеку отсутствие выносливости, они бы вымерли. Не было бы никакой арийской расы. Я сужу по жителям фронтира. Болезни среди них были редкостью. Вдоль рек и в низинах встречались тиф и малярия. Смертность была довольно высокой при малярии, также бичом были тиф и холера, которые погубили многих. Но в целом это была здоровая раса. Даже в низинах Арканзаса, где жили некоторые из моих предков, люди редко умирали от чего-либо, за исключением брюшного тифа или малярии. И дальше на запад — в гористой местности — жертвы болезней были столь незначительными, что я сомневаюсь, что вы поверите мне, если я скажу процент населения, действительно умершего от болезней. Это по-прежнему здоровый штат, по сравнению с некоторыми, но уже не идёт ни в какое сравнение с первыми днями. Я знаю, что говорю. Я видел, как в наши дни количество болезней увеличивается. Медицинским специалистам пришлось идти в ногу с ростом заболеваний, уравновешивая то, что кажется потерей выносливости. Что же касается слабых, страдающих в тевтонских странах, то я сомневаюсь, что многие рождались слабаками. Я знаю некоторых, родившихся на фронтире. Предположим, немецкие слабаки умирали рано. Не так давно я прочитал статью известного учёного, который пишет о желательности убрать из расы хилых представителей, намекая, что наука может счесть необходимым не только принять меры против подобных слабаков, но и истреблять тех, что родились. Если цивилизованный учёный может рассматривать возможность искусственной прополки среди расы, так почему же осуждают варваров, которые якобы следовали той же процедуре? А как насчёт цивилизованных спартанцев? Разве они не убивали своих слабаков при рождении?

Что касается несчастных случаев, то, несомненно, среди германцев погиб насильственной смертью бóльший процент людей, чем это распространено среди наших современников. Однако то, на что я указал, они не воспринимали как невзгоду. Это было частью их религии. Я думаю, что вы недооцениваете число жертв механизированной жизни. Статистика показывает, что за 1933 год 89 500 человек погибло в результате несчастных случаев, а также было 8 500 000 несмертельных травм, которые, однако, калечили людей или делали их инвалидами. К этому можно добавить сотни, а возможно, и тысячи травм, о которых попросту не сообщалось. Только от автомобилей погибло 30 500 человек. Фактически большинство несчастных случаев так или иначе были связаны с машинами. Я не говорю, что опасности современной жизни больше, чем опасности варварской; я говорю, что угрозы индустриально развитого общества статистически будут больше, чем обычной жизни пограничья, которую современные люди считают вершиной опасности и вредоносности. Я жил и в сельской местности, и в промышленно развитых районах. И с уверенностью могу заявить, что число убитых и искалеченных в этих районах во время промышленного бума было бесконечно бóльшим, чем число тех, кто пострадал в самые отважные дни фронтира.

Моё утверждение заключается в том, что вы, с одной стороны, недооцениваете реальное развитие германских варваров, помещаете их слишком низко на шкале человечности, а с другой — минимизируете фактические страдания современных людей. Я не восхищаюсь (как вы, кажется, думаете) германскими племенами, потому что они были на нижней ступени развития, моё восхищение основывается не на их недостаточном развитии. Я считаю, что они были намного более развиты, чем вы думаете, и верю, что они развились до точки, где жизнь стала более удовлетворительной (когда мне хотелось бы родиться среди них), нежели жизнь римского плебея, средневекового йомена или современного европейского или американского фермера-арендатора. Я не могу поверить, что певцы из «Беовульфа» и саг, строители драккаров, создатели Тора, Одина и Вальхаллы, изготовители мечей и доспехов, которые я видел на фотографиях, — я не могу поверить, что они были в действительности чахлыми, глупыми, жалкими, унылыми существами, которыми вы представляете их, без каких-либо чувств, кроме желания набить свои животы. Как такие существа смогли породить цивилизацию, которой вы готовы гордиться? Наследие Греции и Рима должно было упасть на благодатную почву, чтобы снова ожить, независимо от того, насколько сильным оно было. Когда я с восхищением говорю о германских племенах, я не возвеличиваю дикарство. Когда я говорю о моём восхищении готами, из этого вовсе не следует, что я поддерживаю обычаи австралийских дикарей-разбойников или пиратов Борнео.

lavkraft i robert govard varvarstvo protiv civilizacii 1 - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации
Йомены — в феодальной Англии свободные мелкие землевладельцы, которые самостоятельно занимались обработкой земли.

Предположительно июль 1934 года

Что касается варваров, то мне кажется, что использование вами слова «вырождение» в отношении осуждаемых вами германцев вряд ли корректно. Мой словарь определяет вырождение как деградацию или худшее, чем прежде, развитие. Это едва ли применимо к германским варварам, которые поднимались вверх по лестнице прогресса, а не спускались вниз.

Вы, кажется, несколько шокированы, что даны взрезали «кровавого орла» на короле Эллу. Ну а чего вы ожидали? Разве Рагнар Лодброк не был умервщлён столь же диким способом? Как вы думаете: что должны были сделать сыновья Рагнара?

varvarstvo protiv civilizacii robert govard i lavkraft 1 2 1024x576 - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации
Рагнар Лодброк (?–865) — полумифический датский конунг, представитель скандинавского рода Иглингов. В 865 году, во время экспедиции в Британию, корабль Рагнара сел на мель в Нортумбрии на севере Англии, его войско было разбито, а сам он попал в плен и по приказу короля Эллы II был сброшен в яму с ядовитыми змеями, где умер мучительной смертью. Легенды гласят, что, умирая, Рагнар воскликнул: «Как захрюкали бы мои родные поросята, знай они, каково сейчас мне, старому кабану!». Таким образом он намекал Элле II, что его сыновья, находящиеся в Швеции, отомстят за отца. Сыновья Рагнара пленили и затем казнили короля Эллу, который умер в жестоких мучениях («кровавый орёл»).

Вы говорите, что даже какой-нибудь современный гангстер никогда не сделает ничего подобного «кровавому орлу». Достаточно легко! Не более чем три года назад я читал отчёт в газетах о теле гангстера, которое обнаружили под причалами одного восточного города после того, как его конкуренты покончили с ним. Его голова была не очень аккуратно отделена от тела — по-видимому, с помощью бритвы; его нос, уши и язык были отрезаны, а сердце вынуто из груди, на прочие увечья только намекали. И бóльшая часть этой «нарезки» была сделана, как уверяла полиция, ещё до того, как жертва умерла. Можно усомниться, был ли «кровавый орёл» данов более изобретателен, чем так называемое «яркое кресло» современной полиции. Вы привязываете свою жертву к тайскому стулу, с головой, склонённой и закреплённой таким образом, чтобы он не мог пошевелить ею. Затем включаете мощный электрический свет в дюйме от его глаз и оставляете его так. Несколько часов — и он бредящий маньяк, которому придётся провести остаток своей жизни в обитой войлоком палате. И это совсем не покажется пикником, когда тебя продержат пятьдесят или шестьдесят часов в смирительной рубашке в современной тюрьме или подвергнут водной пытке, от которой выворачивает кишки. Откуда вы знаете, что римляне не использовали «кровавого орла»? Они писали свою собственную историю, оставляя то, что подходило им. Во всяком случае, у них были распятие, раскалённые красные утюги и прочие способы уговоров. Нельзя сказать, что их потомкам — вашим фашистским симпатиям — не хватает своей изобретательности, например, их знаменитые ореховые щипцы, которые давят яички в фиолетовую кашицу.

varvarstvo protiv civilizacii robert govard i lavkraft 1 1 - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации
«Кровавый орёл» — легендарная казнь времён викингов, состоявшая якобы в том, что на спине осуждённого рассекали рёбра, разводили их в стороны наподобие крыльев и вытаскивали наружу лёгкие.

Я с интересом прочитал ваши дифирамбы, касающиеся римлян, и недоумеваю оттого, как можно идеализировать один народ прошедшей эпохи до такой степени и в то же время так ожесточённо нападать на меня за мой интерес к другому. Но я предполагаю, что это связано с вашей своеобразной нетерпимостью к интересам, отличающимся от ваших собственных.

Я был глубоко заинтересован вашими замечаниями относительно римской оккупации Британии. Это ещё один повод быть благодарным, что в моих венах так мало английской крови и что в них больше датской, чем крови бриттов или саксов. Если бы я думал, что во мне есть капля римской крови, я был бы рад взять нож и выпустить её. Моя гордость моими отдалёнными предками основывается не на том, что они были завоёваны римлянами, а на том, что они выгнали пинками этих крутых рэкетиров древности.

Предположительно декабрь 1934 года

В самом начале этой полемики я говорил вам относительно варварства и цивилизации, что, несомненно, форма цивилизации — даже разлагающаяся форма — была лучше для человечества в целом, чем варварство. Я никогда не утверждал, что вы, например, были бы больше удовлетворены как варвар, а не как цивилизованный человек. Никогда не утверждал это и по поводу большинства людей. Я просто сказал, что сам предпочёл бы быть готом, а не римлянином. Именно так. Вы начали доказывать мою неправоту, но не смогли. Вы предложили доказательства того, что вы и большинство людей будут счастливее в качестве члена цивилизации. Всё, что я сказал, заключалось в том, что я предпочёл бы быть готом, а не римлянином. Вы обвинили меня в романтизме, в незнании истинных условий тех времён, в идеализации готов, но вы не доказали, что у этих обвинений есть какие-либо основания. Вы могли бы точно так же отрицать, что я кривоног, и предложить в качестве доказательства тот факт, что у большинства людей прямые ноги, и исходя из этого утверждать, что я был бы счастливее с изогнутыми ногами, застрявшими в сапогах, сделанных для людей с прямыми ногами, а не изготовленных на мою ногу.

Предположительно 25 июля 1935 года

Что касается вашего замечания о моём «утверждении, что только цивилизованные люди негалантны» — это не так. Я никогда не приписывал никакой неуместной галантности готам, гуннам или любому другому варварскому племени. Я вполне осознаю, что готы убивали, насиловали и грабили без учёта возраста и пола своих жертв. Но они, однако, не утверждали, что насилие, убийство и грабёж были в защиту искусства, прогресса и цивилизации. В этом они отличались от современных цивилизованных людей. Я не стану отрицать причастность к использованию термина «благородный дикарь». Вы прекрасно знаете, что я не использовал этот термин в упоминаниях по отношению к какой-либо из рас.

Но любая дискуссия о готах и т. п. в этой связи не относится к делу. Я не ссылался на них в своих замечаниях о галантности и не вижу причин, зачем их нужно притягивать сюда за уши. Это странно: как моя защита их и критика римлян в прошлых прениях по-прежнему вас задевает! Мои предпочтения своих нордических предков перед вашими римскими друзьями — по всей видимости, непростительное богохульство, и ваше очевидное возмущение по поводу этого вопроса окрашивает практически каждую нашу дискуссию и в некоторых случаях искажает ваше отношение к каждому предпочтению, что я выражаю, и к каждому мнению. Память о моей ереси впутывается в каждую атаку, что вы делаете на меня и на мои идеи.

lavkraft i robert govard varvarstvo protiv civilizacii 2 - Письма Р.Говарда Г.Ф.Лавкрафту: Варварство против Цивилизации
Сборник под редакцией Расти Бёрка, где была опубликована данная подборка выдержек из писем.

Примечания:

1). Повесть «За Чёрной рекой» завершается словами следопыта, в которых часто видят квинтэссенцию взгляда Говарда на тему варварства и цивилизации: «Варварство — это естественное состояние человечества, <…> а вот цивилизация неестественна. Она возникла случайно. И в конце концов победит варварство» (пер. М. Гарина).

2). Эрик Рыжий (пр. 950 — пр. 1003) — скандинавский мореплаватель и первооткрыватель, основавший первое поселение в Гренландии.

3). Лейф Счастливый (пр. 970 — пр. 1020) — скандинавский мореплаватель, который посетил Америку за пятьсот лет до Колумба. Правитель и креститель Гренландии. Сын Эрика Рыжего.

4). Хрольф Пешеход (пр. 860 — пр. 932) — основоположник нормандской династии, первый герцог Нормандии (под именем Роберт I). Был столь огромен и тяжёл, что ни одна лошадь не могла нести его, за что и получил прозвище Пешеход.

5). Хенгист (ум. около 488 года) — легендарный первый король Кента.

6). Дэви Кроккет (1786–1836) — американский путешественник, офицер и политик, ставший персонажем фольклора США.

7). Сэм Хьюстон (1793–1863) — американский политик и государственный деятель, первый и третий президент республики Техас, давший своё имя городу Хьюстон.

8). Уоллес Большеног (Уильям Уоллес) (1817–1899) — известный техасский рейнджер, принявший участие во многих военных конфликтах Республики Техас и США в 1840-х годах, в том числе в американо-мексиканской войне.

9). В оригинале Sweatshop (дословно — «завод пота») — уничижительный термин для рабочего места, имеющего социально неприемлемые условия труда. Работа может быть трудной, опасной или малооплачиваемой. Рабочие могут трудиться долгие часы за низкую плату, невзирая на законы, предписывающие оплату сверхурочных. Применяется детский труд, а также нарушаются другие законы.

10). Эдуард Хейск (1862–1941) — немецкий историк культуры, редактор, писатель, поэт.

11). Генрих Шурц (1863–1903) — известный немецкий этнограф и историк.



Перевод: Артём Собинин

Редактор: Дмитрий Квашнин

Первоисточник: Мир Роберта Говарда

Jonathan Adams Smith
Jonathan Adams Smith

Бесконечный и неутомимый фанат лавкрафтианы и хоррор тематики, сквозь время и пространство поддерживающий и развивающий сие тему в России и странах СНГ.

Похожие Статьи