Привет, сайт в процессе завершения. Некоторые ссылки могут не работать.
compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome 1 6 - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме

Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме

«Существование Дьявола не подвергается сомнению никем, кроме
тех, кто находится под его влиянием».

Коттон Мэзер


«Ворожеи не оставляй в живых».
Исх. 22:18

Прежде чем перейти к непосредственному рассмотрению «Снов в ведьмином доме» (писались в январе – феврале 1932 г.), следовало бы сказать про возможные источники вдохновения Лавкрафта, но здесь ничего достаточно определённого нам неизвестно. В разнообразной литературе бегло отмечается влияние на «Сны…» незавершённого романа «Septimus Felton; or, the Elixir of Life» высоко ценимого Лавкрафтом Натаниэля Готорна (1804 – 1864) 1, а «Википедия» сообщает о двух научных источниках. О лекции «Размер вселенной» (одноимённая статья, «The Size of the Universe», опубликована в марте 1932 г. 2), упоминаю-щегося в «Снах…» астронома Виллема де Ситтера (1872 – 1934), которую Лавкрафт, якобы, посетил за три месяца до начала работы над своим рассказом, и в которой развиваются идеи «геометрии и кривизны пространства и более глубокого пони-мания природы вселенной через чистую математику» 3. А так-же о работе «Природа физического мира» («The Nature of the Physical World», 1928 г. 4) астрофизика Артура Стэнли Эддингтона (1882 – 1944), в которой можно проследить «идею использования дополнительных измерений неэвклидового про-странства в качестве коротких проходов сквозь привычное пространство» 5. Судя по адресованному Элизабет Толдридж письму (от 29 ноября 1929 г.), Лавкрафт читал эту работу 6. Впрочем, в рассказе упоминаются и другие учёные-современники 7, о влиянии которых на Лавкрафта сложно что-то сказать. 

В «Снах в ведьмином доме» много традиционных инфернальных образов, растиражированных современной массовой культурой, которые легко узнать (ведьма, шабаш на Вальпургиеву ночь, кровный договор, жертвоприношение детей…), но значительная их часть требует дополнительных комментариев для более глубокого понимания рассказа, поскольку они являются не просто «декоративными» его элементами, обрамляющими сюжет, а, при должном понимании, образуют из себя цельную, концептуально крепкую структуру, в которой нет ничего случайного. 


Первым шагом, придающим повествованию убедительность, становятся биографические подробности о жизни ведьмы. В 1692 г. Кеция Мейсон сбегает (судя по всему, тем же способом, каким позже будет перемещаться в сомнамбулическом состоянии Джилмен) из салемской тюрьмы — и это не случайно, потому что именно в феврале 1692 г. начинаются знаменитые салемские процессы над ведьмами. Неслучайна и упоминаемая в этой связи в рассказе фигура знаменитого пуританского религиозного мыслителя Коттона Мэзера (1663–1728), который действительно являлся одним из участников и апологетов салемских процессов. Копией его трактата «Великие деяния Христа в Америке» («Magnalia Christi Americana», 1702) владел Лавкрафт и он оказала на него огромное влияние. Сам Коттон Мэзер и отсылки к его творчеству содержатся во многих лавкрафтовских текстах — подробное обсуждение этого вопроса заняло бы у нас сейчас слишком много времени. Но мы не можем не вспомнить здесь слова, вложенные в уста Ричарда Аптона Пикмана: 


«Ты говоришь, что салемское колдовство лишь заблуждение, но, готов поспорить, моя прапрапрапрабабка могла бы тебе много чего рассказать. Они вздёрнули её на Висельном холме, в присутствии самодовольного Коттона Мэзера. Мэзер, будь он проклят, боялся тех, кто мог вырваться из клетки обыденного существования — хотел бы я, что бы кто-нибудь наложил на него него заклятье или выпил ночью его кровь. Я могу показать тебе дом, в котором он жил, и ещё я могу показать тебе другой дом, в который он боялся войти, несмотря на все его возвышенные смелые речи. Он знал вещи, о которых не отважился написать в своей глупой „Магналии“ или наивных „Чудесах незримого мира“» 8. 

compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome 1 1024x576 - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме
Повешение ведьмы, резьба по дереву, Англия, XVII в


В «Чудесах незримого мира» («The Wonders of the Invisible World», 1692), посвящённых салемским процессам, Коттон Мэзер, доказывая существование Дьявола и служащих ему ведьм, пишет: «Колонисты Новой Англии — Божий народ, поселившийся на землях, которые когда-то принадлежали Дьяволу, и можно легко предположить, что Дьявол был сильно встревожен, когда понял, как в отношении этого народа исполняется обетование Благословенного Иисуса: „проси у Меня, и дам самые удалённые уголки земли во владение Тебе“» 9 (авторским курсивом выделен парафраз Псал. 2:8). 


Разнообразные трудности и голод, испытываемые переселенцами, пуританские колонисты часто объясняли кознями врага рода человеческого. Мэзер прямо говорит по этому поводу, что никогда ещё не применялись настолько «сатанинские методы», для того, чтобы выжить поселенцев с каких-то земель. Ощущение дьявольского присутствия проявлялось и в распространённых в XѴII в. среди колонистов, особенно пуритан, апокалиптических настроениях, согласно которым, рубеж между XѴII и XѴIII в. станет временем воцарения на земле Антихриста, а пуританская община является подобием грядущего Нового Иерусалима 10, 11. 

compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме
Коттон Мэзер


Заканчивая наше отступление, заметим, что стилизованная под мрачный новоанглийский фольклор лавкрафтовская миниатюра «О злом Колдовстве, вершившемся в Новой Англии, и о Демонах Нечеловечьего Обличья» 12 написана (вероятно, позже чем «Сны…») как фрагмент вымышленного им трактата «Thaumaturgicall Prodigies in the New-English Canaan, by the Rev. Ward Phillips, Pastor of the Second Church in Arkham, in the Massachusetts-Bay—Boston, 1697», наверняка, именно под влиянием творчества Мэзера. После бегства от суда Кеция находит себе прибежище в Аркхеме (как и Салем, он находится в округе Эссекс, Массачусетс) и в течение двух с половиной веков, предшествовавших повествованию, превращается в местную городскую легенду. 

compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome 1 1 1024x688 - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме
Салемский мемориал в память о жертвах охоты на ведьм. Надпись на постаменте («саркофаге») на первом плане: «В память о тех невинных, кто погиб во время салемской ведьмовской истерии 1692г.». На нём размещена подставка для Библии, украшенная популярными у пуритан символами вечности. На развороте Библии написано «Книга Жизни» (имеется в виду вечная жизнь; здесь содержится также отсылка к «Книге Дьявола», в которой, якобы, расписывались обвиняемые). На плитах на заднем плане перечислены 24 человека, погибших в ходе процессов, из которых 19 были повешены.


Внешние черты старухи: горбатая спина, длинный нос, скрюченный подбородок, злобный («malevolence») взгляд, объясняются универсальной идеей о связи физических отклонений / уродств и инфернальных качеств. Эта идея на столько повсеместно распространена, что в прекрасном этнографическом сборнике Клода Сеньоля, конкретно применительно к ведьмам, даже зафиксировано мнемоническое правило: «Все те, чьи признаки начинаются на букву «B» — хромцы (boiteux), горбуны (bossus), заики (bègues), косоглазые (bigles), кривые (borgnes), — находятся под подозрением в колдовстве. Вообще нельзя доверять никому, у кого есть какой-нибудь врождённый физический недостаток, например, крючковатый нос или бегающий взгляд» 13. 

compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome 1 2 847x1024 - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме
Дьявол верхом, иллюстрация из Нюрнбергской хроники, 1493 г.


Спутник Кеции, Бурый Дженкин, является классическим личным демоном (familiar spirit). «Собственного личного демона приписывали едва ли не всем выдающимся личностям позднего Средневековья и Возрождения. Их имели Скалигер, Чекко д’Асколи…, Агриппа Неттесгеймский. Иоганн Фауст имел при себе дьявола в обличии собаки… Парацельс своего домашнего демона по имени Азот держал в хрустальном яблоке, украшавшем рукоять его знаменитой шпаги» 14 и так далее. И, конечно же, такие демоны —распространённый атрибут колдунов и ведьм; само их наличие в эпоху «охоты на ведьм» могло быть главным обвинением, для привлечения к уголовной ответственности за колдовство. 


Для создания образа Дженкина, в отличие от других лавкрафтовских существ, намеренно использован чисто бестиарный подход: тело крысы с человеческой головой и кистями рук, что соответствует наиболее распространённым описаниям таких демонов, в которых они, как правило, имеют облик обычных домашних или «нечистых» животных и заурядные клички. На их фоне демон Кеции лишь «усилен» наличием человеческих черт, поскольку, согласно логике архаичных представлений, чем более противоестественный / уродливый вид имеет дух-фамильяр, тем больше должны быть его сверхъестественные способности. 


При этом Бурый Дженкин одновременно совмещает в себе две традиционные ипостаси такого демона: личный «бытовой» слуга и помощник в магических практиках и «научных» (как у алхимиков) экспериментах и «исследованиях» (как у астрологов). 


Представления о личных духах-слугах широко распространены в древних культурах и вне всякой связи с христианской демонологией. Многие магические способности шаманов по всему миру объясняются именно помощью таких фамильяров. Отдельного комментария здесь заслуживает тот момент, что Дженкин питается кровью Кеции. Это основано на архаических практиках передачи духовных влияний и создания зависимости с помощью магических свойств крови. Так, во время обряда инициации сибирские шаманы созывали духов на пир, угощением на котором являлась их собственная плоть и кровь — духи, принявшие участие в таком обеде, становились лично зависимыми от шамана и должны были служить ему на протяжении жизни 15; фольклорные вампиры вербуют слуг среди людей давая выпить им своей крови (вспомним, что даже стокеровский Дракула именно так устанавливает ментальную связь с Миной Гаркер); и даже таинство евхаристии, употребление крови и плоти Христа его последователями, может быть понято в том же магическом смысле. 

compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome 3 1024x1024 - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме
Ньярлатхотеп (Чёрный Человек), Йенс Хеймдаль, 1999 г


Чёрный Человек (Black Man), как и Бурый Дженкин, может показаться странной фигурой для читателя (и очень простой, по меркам лавкрафтовского творчества): «Это был высокий худой человек с очень черной кожей (в оригинале: „dead black colouration“), но, впрочем, без каких бы то ни было негроидных черт; на голове и на лице у него не было ни единого волоска, одежду же его составлял один только бесформенный балахон из тяжелой черной материи» 16.

В действительности, «Чёрный Человек» — популярный эвфемизм для Дьявола. В традиционном европейском фольклоре, который пуритане сохранили в Новой Англии, он действительно часто описывался как человек с «обычной» (европейской) внешностью, но при этом имёл чёрную кожу — чтобы подчеркнуть странность сочетания чёрной 
кожи и европейской внешности Лавкрафт намеренно использует не «цвет» («colour»), а «окраска» (да ещё и в архаичном написании — не «coloration», а «colouration») и подчёркивает, что речь не идёт о негре — видимо, потому, что даже для американских читателей-современников сущность «Чёрного Человека» была неочевидна, хотя двумя с половиной веками ранее связи с таким «человеком» 
инкриминировались обвиняемым на салемских процессах над ведьмами. Заметим, что английский язык сохранил и поговорку «не так чёрен дьявол, как он окрашен (или „нарисован“)» («the devil is not so black as he is painted»), аналогичную русской «не так страшен чёрт, как его малюют». Сами эти представления очень древние — «эфиопский» вид Дьяволу приписывался уже Отцом Церкви, Афанасием Великим (ок. 295–373), который объяснял эту его черту следующим образом: «каков душой, с таковым лицом и является» 17. Что касается отсутствия «единого волоска» (что не может не напомнить о русском выражении «лысый яко чёрт») — это настолько банальный элемент инфернальной иконографии, что его комментирование избыточно. 

compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome 4 - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме
Подписывай!, Лив Рэйни-Смит, 1914 г.


Есть ещё одна, ускользающая черта облика Чёрного Человека, которая не проговорена в рассказе прямо, но Лавкрафт трижды намекает на неё, и каждый раз более открыто. При первой встрече Джилмен обращает внимание на стук (хотя запоминание звуков из сна — редкое явление): «Ног незнакомца не было видно из-за стола и скамейки, но, очевидно, он был во что-то обут, поскольку всякое его движение сопровождалось отчетливым стуком („clicking“, что также может быть переведено как „щелчками“)» 18; в сцене с похищением ребёнка он замечает «…ноги Черного Человека, утопавшие по щиколотки в дорожной грязи» 19, а после возвращения домой (куда его перенёс Чёрный Человек): «Чем дольше смотрел Джилмен на эти следы, тем больше они его поражали. Помимо своих собственных следов он обнаружил на полу более мелкие, почти круглые отпечатки — можно было бы подумать, что они оставлены ножками большого кресла или стола, если бы преобладающая их часть не оказалась как бы разделенной пополам» 20. 


Зная, кем является Чёрный Человек, легко догадаться, что речь идёт о копытах. 


Сюжетная линия рассказа выстроена вокруг сверхъестественных путешествий главного героя («снов»), и здесь Лавкрафт, в своей неподражаемой манере, рисует принципиальную общность между научной картиной вселенной и чёрной магией таким образом, что в подсознании Джилмена физико-математические штудии, магические знания из «Некрономикона» и ночные «путешествия» сливаются в одно неразделимое целое. 


Отождествление атрибутов науки и чёрной магии и предположение о парадигмальном единстве этих явлений является, пожалуй, самым сложным пластом повести. Эта сугубо философская идея о совпадении фундаментальных установок таких, казалось бы, взаимоисключающих типов мировоззрения, как наука и магия, понимаемая как попытка «незаконно проникнуть в высшие сферы» (как сказал бы А. Мейчен), интуитивно сформулирована Лавкрафтом. Обсуждение этой важной проблемы заняло бы сейчас слишком много места и далеко увело нас от текущего предмета, поэтому мы обязательно посвятим этой теме отдельную статью 21, а сейчас вернёмся к «снам» Джилмена. Легендарных и фольклорных сюжетов о подобных полётах существует великое множество 22; как говорит эксперт в этом вопросе, Николай Горелов: «Использование демонической (реже — божественной) помощи для перемещения в пространстве — чрезвычайно широко распространённый в эпоху [европейского] Средневековья способ совершать путешествия» 23, хотя, такого рода свидетельства встречаются, конечно же, не только в Европе. Если такие возможности, открываемые божественным всемогуществом, не вызывали ни у кого вопросов, то случаи с демонами объясняются их общеизвестной быстротой: уже Тертуллиан (ок. 165 — ок. 240) пишет, что они «…в одно мгновение оказываются повсюду. Весь мир для них — одно место; они легко узнают, и сообщают, чтó совершается повсюду» 24. Дошедшее до нас в знаменитом «Инфернальном словаре» (1818) Коллена де Планси (1794–1881) заклинание «„Emen-hetan! Emenhetan!“, что якобы означает „Здесь и там! Здесь и там!“» 25 так же может указывать на мгновенность таких перелётов. 


При этом, используя классический сюжет полётов с помощью нечистой силы, Лавкрафт не скатывается к пошлым рациональным и научным интерпретациям этого феномена и не наделяет его никакими вульгарными неоспиритуалистическими чертами, воспроизводя, вместо этого, сверхъестественное в его традиционном виде . 


По сюжету, Джилмен до самой развязки не может поверить в подлинность своих перемещений, принимая их за обычные сны. Точно также и на допросах многие обвиняемые в связях с Дьяволом говорили, что для того, чтобы попасть на шабаш, они должны были «заснуть или по крайней мере закрыть глаза» 26. Точно также и «Ведьмы (chorchielles) из Эйно, летающие на шабаш, в это время находятся дома. Они лежат в своих постелях, погружённые в глубокий сон» 27, 28. Это отсылает нас к серьёзной теологической проблеме относительно реальности полётов ведьм, которой задавались уже в средние века. Точка зрения, согласно которой полёты на шабаш являются лишь наваждением, дьявольской иллюзией, была настолько распространена даже среди церковных иерархов, что Якову Шпренгеру пришлось посвятить обстоятельному доказательству возможности физической реальности таких перемещений целую главу в «Молоте ведьм» 29, главном «справочнике» инквизиции, хотя и он при этом признавал, что перемещение может быть не только телесным, но и воображаемым 30 (что одновременно не отменяет его подлинности).

compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome 1 4 664x1024 - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме
Полёт ведьм на Брокен, Германия, конец XV в.


Мы также заметим, что аналогичные мгновенные перемещения, даже в другие миры, встречаются в различных культурах и вне дьявольско-ведьминского контекста. Так итальянские волшебники-оборотни benandanti (дословно: «те, кто путешествует») перемещались на свои тайные ночные собрания, а также в преисподнюю «…in spirito (в 
духе) во время сна. Перед таким „путешествием“ они впадали в состояние полной прострации, почти каталептической летаргии, во время которой душа могла покинуть тело» 31 (впрочем, и benandanti не избежали преследования инквизицией 32). Реальность путешествий шаманов в иные миры в состоянии экстаза также не ставится под сомнение носителями соответствующей культуры, хотя такие путешествия и не осуществляются телесно. 


Говоря же о восприятии колдовства на Западе, надо иметь в виду, что для средневекового сознания бинарные оппозиции «реальное и нереальное» и «материальное и нематериальное» не совпадали. Сегодня это может быть достаточно сложно понять. Эта особенность мировоззрения присуща и богословию того времени, согласно которому все явления, инспирированные инфернальными силами, хотя и являются мороком и иллюзией, но при этом могут обладать неким, пусть  и зыбким, существованием для отдельных людей. 
Подлинные чудеса могут иметь лишь божественное происхождение, а все последствия колдовских и непосредственно дьявольских деяний имеют природу симулякра, фантазии и обмана — не имея божественной санкции и укоренённости в Творении они изменчивы и призрачны. Колдовство может нанести видимый всем вред, вызвать болезнь или обезобразить человека, но все его последствия легко устраняются вмешательством святых или Бога, также и подарки Дьявола, при таком вмешательстве, растворяются в воздухе или превращаются в мусор, хотя, как и полёты и наслаждения шабаша, могут восприниматься как совершенно материальные. И часто границу между наваждённым и обладающим собственной материальной природой может увидеть только святой. 


Всё это в полной мере относится и к самому шабашу, который «не имеет отношения к устойчивому, самодостаточному бытию» 33, а «возможность трактовать шабаш и как реальность, и как галлюцинацию является коренной неустранимой антиномией, отражающей саму его сущность» 34. Неудивительно, что «…сразу после заката, полиция обнаружила в долине за Медоу-Хилл некое странное сборище…» 35, но «Арестовать никого не удалось…» 36, поскольку «…появление на шабаше свидетеля привело бы к парадоксу: сторонний свидетель, конечно, подтвердил бы реальность шабаша, но в то же время и зачеркнул её, поскольку сущность шабаша как раз и состоит в том, что он пребывает вне устойчивой, подтверждаемой реальности» 37. 

Детальному описанию шабаша Лавкрафт не уделяет большого внимания, ограничиваясь лишь двумя его достаточно заурядными атрибутами. Во-первых, типичным местом: «…в овраге за пригорком Медоу-Хилл, где посреди пустыря, начисто лишенного растительности, стоит древний Белый камень» 38, где отсутствие растительности является своеобразной отметкой дьявольского присутствия. Во-вторых, традиционным временем: «Как известно, в ночь накануне первого мая, именуемую Вальпургиевой, самые страшные силы зла покидают ад и переносятся на землю, а все подданные сатаны собираются вместе для свершения самых отвратительных обрядов и богопротивных таинств» 39. 
Здесь особенно важна авторская интерпретация Вальпургиевой ночи, приобретающая поистине метафизическое измерение: «В ночь шабаша космический пульс достигает населенных миров, сзывая посвященных на страшные обряды. Множество тайных гимнов основано на подслушанных у вечности ритмах, но человеческое ухо не способно вынести их во всей первозданной полноте» 40. Мы сейчас не станем останавливаться на символическом значении конкретно Вальпургиевой ночи (и упоминаемом Лавкрафтом в данном рассказе Хэллоуине, который отстоит от вальпургиевой ночи на шесть месяцев [180°], то есть находится на строго противоположной стороне Космического Колеса), заметив только, насколько ярко и убедительно здесь демонстрируется глубокое, эзотерическое, по современным меркам, понимание самого праздника. С точки зрения традиционной парадигмы мышления каждый праздник опирается на определённый момент годового цикла; прохождение каждой ключевой точки годового круга связано с качественными космическими преобразованиями, которые, по законам аналогии, реализуются на всех уровнях мироздания, включая человеческое общество. Поэтому в традиционной культуре в центре праздника находятся магико-ритуальные практики, опирающиеся на специфические возможности конкретной точки («онтологического разрыва») космического цикла и направленные на получение пользы для общества из этого момента и на его адаптацию грядущим объективным изменениям мира. Исходя из такой точки зрения становится понятно, что метафизическая реальность, скрытая за праздником, всё равно воплощается в нашей действительности и имеет свои последствия, даже в том случае, если обществом полностью утрачено понимание смысла праздника и он выродился в сугубо социологически понимаемую «традицию» (как писал Юлиус Эвола, в нём всё равно «выражается не столько определённая человеческая вера, сколько великий голос самих вещей» 41) или даже полностью исчез. 

«…Чудовищный взрыв ритма Вальпургиевой ночи, музыки космоса, вобравшей в себя всю силу брожения изначального пространства-времени; ритм этот таится глубоко в недрах материи, но иногда пробивается наверх в отмеренных слабых отзвуках, проникающих во всякий слой бытия; такие взрывы не проходят бесследно — они придают жуткую значимость определенным периодам в любом из миров»…42  


Отдельно стоит сказать про кажущуюся (по ряду причин), на первый взгляд, нетипичность «Снов…» для лавкрафтовскокого творчества, и тому есть много причин. Очевидно, что произведение, опирающееся на традиционные инфернальные образы, да ещё и пропитанные христианской демонологией европейского средневековья, 
не совместимо с ни разработанной автором вселенной, ни с его собственным атеизмом 43 (в строгом значении этого слова, как отрицание одного всемогущественного личностоного бога-творца), которым он наделяет и главного героя. Да и вдобавок к этому Лавкрафт очень критически относился к перспективам простого копирования фольклора: «Ординарные истории с привидением в замке или старомодным оборотнем сущий хлам» 44. 


Но в действительности, Лавкрафту удалось с потрясающим 
изяществом решить эту проблему и вписать «Сны…» в Мифос — взяв на вооружение богатую христианскую демонологию и полностью проигнорировав христианство. 


Так, рассказчик признаёт реальность Дьявола (как Чёрного Человека), но делает его лишь манифестацией Ньярлатхотепа 45 и проводником к Азатоту, а последний занимает своё привычное место в Мифосе — «управляет пространством и временем, восседая на черном троне посреди великого Хаоса» 46 в центре мироздания вместо Бога. (Здесь мы, просто как о любопытном совпадении, скажем, что «некоторые ломбардские катары верили в существование вечного, обитающего в хаосе злого духа с четырьмя лицами (человека птицы, рыбы и зверя), который и совратил дьявола» 47). 


Распятие помогает в борьбе, но его вид лишь на мгновение ошеломляет ведьму, и, в конечном счёте, Джилмену удастся применить с пользой, в качестве удавки, лишь цепочку от него… 
В завершение, скажем пару слов о начавшем постепенно появляться у Джилмена «странном загаре». 


Выдающийся философ Евгений Головин (1938–2010), в одной из своих статей пытается следующим образом концептуализировать лавкрафтовское творчество: «Очевидно, в глубине человеческого существа кроется „нечто“, способное реагировать на магический континуум „неизвестного“. Чтение Лавкрафта не оставляет сомнений касательно характера воздействия этого „нечто“… но его разрушительная активность… проявляется только в контакте с магическим континуумом… И практически в любом произведении Лавкрафта проходит след страшной „тайной доминанты“» 48. Он приводит в качестве примера героев «Артура Джермина», «Морока над Инсмутом», «По ту сторону сна», «Случая Чарльза Декстера Варда», подвергнувшихся этой разрушительной активности, которая, согласно головинской интерпретации лавкрафтовского творчества, может быть пробуждена даже совершенно «обычными» явлениями действительности, за которыми «чуткий наблюдатель» может увидеть «ледяное предчувствие темных космических отношений и смутных реальностей» 49. 

compendium infernalis zametki o snah v vedminom dome 1 5 - Compendium Infernalis: Заметки о Снах в Ведьмином Доме
Евгений Головин (1938–2010)


Эту концепцию прекрасно можно применить к «Снам…». Разумеется, трансформация, например, главного героя «Морока…» в амфибию и появление «неестественного загара» у Джилмена (вспомним здесь, что мы говорили о Чёрном Человеке) разнопорядковые, сами по себе, 
явления, но между ними, всё же, обнаруживается глубокое символическое единство, ведь именно «тяга к сверхъестественному» («thoughts toward the abnormal») 50 вызывает соприкосновение героев с магическим континууом и актуализирует уже заложенную в человеке разрушительную потенцию, вызывающую перерождение. Более того, само наличие этой «тяги» становится возможно объяснить присутствием «тайной доминанты». В такой плоскости, необычная идея «тайной доминанты» оказывается похожа (и этим она очень сильна) на архетипическую идею несовершенства человека (представленную и антропогоническими мифами, и христианской 
идеей первородного греха), но в тоже время отличается от неё по меньшей мере в двух фундаментальных моментах: во-первых, она логически несовместима с традиционным взглядом на мир, согласно которому Космос упорядочен вокруг некого Абсолюта в центре мироздания; во-вторых, разрушение / трансформация человеческого существа в лавкрафтовской вселенной имеет куда более широкий спектр причин и отличается большим разнообразием принимаемых форм, чем это представлено в любой традиционной культуре. 

Примечание:

1.  К слову, заметим, что один из ключевых авторов американского тёмного романтизма приходится праправнуком Джону Готорну (1641 
–1717) — одному из судей на салемских процессах над ведьмами. 
2.  http://adsabs.harvard.edu/abs/1932PASP…44…89D (дата обращения: 
13.10.2016). 
3.  https://en.wikipedia.org/wiki/The_Dreams_in_the_Witch_House (дата обращения: 13.10.2016). 
4.  Eddington A. S., The Nature of the Physical World – https://ia600200.us.archive.org/3/items/natureofphysical00eddi/natureofphysical00eddi.pdf (дата обращения: 13.10.2016). 
5.  См. прим. 3. 
6.  H. P. Lovecraft, Selected Letters III: 1929 –1931. — Sauk City, WI: «Arkham House», 1971, p. 85 –87. 
7.  В частности А. Эйнштейн (1879 –1955) и физики, создатели квантовой механики, В. Гейзенберг (1901 –1976) и М. Планк (1858 –1947).
8.  Лавркрафт, Модель Пикмана (1926) — переведено нами по http:// 
www.hplovecraft.com/writings/texts/fiction/pm.aspx (дата обращения: 
16.10.2016). 
9.  Переведено нами по Cotton Mather, The Wonders of the Invisible World: Being an Account of the Tryals of Several VVitches, Lately Excuted in NewEngland: And of several remarkable Curiosities therein Occuring». — Boston, 1692. -http://salem.lib.virginia.edu/speccol/cmather/images/0023_pg7.html (дата обращения: 10.10.2016).
10.  См., напр., Emmon Charles William, Kingdom and church in New England; Puritan eschatology from John Cotton to Jonathan Edwards. — Theses, Dissertations, Professionals Papers (University of Montana), 1970, Paper 5529. 
11.  В Европе наибольшего размаха охота на ведьм достигает в это же 
время (XѴI–XѴII в.: Возрождение и Реформация), и также в связи с одновременным с усилением страха перед приближающимся пришествием Антихриста и возрастанием роли Дьявола в теологии и общественном сознании — см. Словарь средневековой культуры (ред. А. Я. Гуревич). — 2-е изд., испр. и доп. —  М.: «Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН)», 2007, с. 63. 
12.  Лавкрафт, О злом Колдовстве, вершившемся в Новой Англии, и о Демонах Нечеловечьего Обличья / Лавкрафт, Неизданное. — Сургут: издатель И. Ю. Гусаров, 2015, с. 148–150.
13.  Все те, чьи признаки начинаются с буквы «B», и кое-что ещё / Сказания о Дьяволе (сост. Клод Сеньоль). CCXCIII. — М.: «Энигма», 2002, с. 263 
14.  Махов А. Е., Hostis Antiquus: Категории и образы средневековой христианской демонологии. Опыт словаря. — М.: «Intrada», 2006, с. 238–239.
15.  См., например, Бурыкин А. А., Шаманы: те, кому служат духи. — СПб.: «Азбука-классика», «Петербургское Востоковедение», 2007, с. 52–53. 
16.  Сны в ведьмином доме, с. 259.
17.  Цит. по: Махов А. Е., Hortus Daemonum. Словарь инфернальной мифологии Средневековья и Возрождения. — М.: «Intrada», 2014, c. 186. 
18.  Сны в ведьмином доме, с. 259–260.
19.  Там же, с. 268. 
20.  Там же, с. 269. 
21.  Публикация планируется в ноябре 2016г. в паблике – vk.com/HorrorLibrary.
22.  См., например, истории из сборника «Диалоги о чудесах» цистерцианского монаха Цезария Гейстербакхского (ок. 1180—ок. 1240) в издании Волшебные страны, иные миры и их обитатели (пер. и сост. Н. Горелов). — СПб.: «Издательский дом „Азбука-классика“», 2009, 448 с.: «Об одном демоне, который в образе человека верно служил рыцарю» (с. 184), «О демоне, который рыцаря Эверхарда перенёс в Иерусалим» (с. 186), «О рыцаре Герарде, которого дьявол в мгновение ока перенёс на родину из церкви святого апостола Фома в Индии» (с. 188), «О Винанде, который за один час был перенесён из Иерусалима в Лейпциг» (с. 190); соответствующий фольклор в раздел «Шабаши» из сборника Сказания о Дьяволе (сост. Клод Сеньоль). — М.: «Энигма», 2002, с. 342–373, а также Повесть о путешествии Иоанна Новгородского на бесе / Древнерусская литература. — 2-е изд. — М.: «Дрофа», «Вече», 2003, с. 240. 
23.  Горелов. Н., О путешествиях, совершённых в мгновение ока / Волшебные страны, иные миры и их обитатели (пер. и сост. Н. Горелов). — СПб.: «Издательский дом „Азбука-классика“», 2009, с. 183. 
24.  Тертуллиан, Апология против язычников — цит. по Махов А. Е., Hostis Antiquus: Категории и образы средневековой христианской демонологии. Опыт словаря. — М.: «Intrada», 2006, с. 88. 
25. Collin de Plancy, Dictionnaire infernal. — 6-em ed. — Paris, p. 586 — перевод цит. по Махов А. Е., Hortus Daemonum. Словарь инфернальной мифологии Средневековья и Возрождения. — М.: «Intrada», 2014, c. 261.
26.  Махов А. Е., Hortus Daemonum. Словарь инфернальной мифологии Средневековья и Возрождения. — М.: «Intrada», 2014, c. 268. 
27.  Ведьмы, летающие на шабаш, остаются дома / Сказания о Дьяволе (сост. Клод Сеньоль). CCCLXXIѴ. — М.: «Энигма», 2002, с. 347. 
28.  О путешествиях души отдельно от тела см. также истории в «Диалогах о чудесах» по прим. 22.
29.  «О способе, коим ведьмы переносятся с места на место» — Шпренгер Я., Инститорсис Г., Молот ведьм. Ч. 2, гл. III. — СПб.: «Амфора», 2008, (серия: «Александрийская библиотека»), с. 215–224. 
30.  Там же, с. 223. 
31.  Элиаде М., Оккультизм, колдовство и моды в культуре. — К.:«София», 
М.: «ИД „Гелиос“», 2002, с. 122. 
32.  Волшебники benandanti собирались на свои тайные встречи в ночи накануне самых важных праздников. Участники этого союза, по их заявлениям, превращались в волков, чтобы сражаться с Дьяволом и его приспешниками. На суде один из обвиняемых заявлял, что приносит больше пользы обществу, чем священники. Обо всём этом можно прочесть в указанном выше издании на с. 120–126.
33.  Махов А. Е., Hortus Daemonum. Словарь инфернальной мифологии Средневековья и Возрождения. — М.: «Intrada», 2014, c. 266. 
34.  Там же, с. 268. 
35.  Сны в ведьмином доме, с. 280. 
36.  Там же. 
37.  Махов А. Е., Hortus Daemonum. Словарь инфернальной мифологии Средневековья и Возрождения. — М.: «Intrada», 2014, c. 266.
38.  Сны в ведьмином доме, с. 273. 
39.  Там же, с. 245. 
40.  Там же, с. 278.
41.  Эвола Ю., Рим и «солнечное рождество» североарийской традиции / Эвола Ю., Империя Солнца. — Тамбов.: «Ex Nord Lux», 2010, с. 20 
42.  Сны в ведьмином доме, с. 275. 
43.  О чём Лавкрафт много писал и в своей публицистике (см., например, A Confession of Unfaith / Lovecraft H. P., Collected Essays: Volume 5:Philosophy; Autobiography and Miscellan [ed. by S. T. Joshi]. — New York: «Hippocampus Press», 2006, p. 145), и в письмах (см., например, большую подборку в издании Lovecraft H. P., Against Religion: The Atheist Writings of H.P. Lovecraft [Ed. by S.T. Joshi]. — New York: «Sporting Gentlemen», 2010, 222 p.).
44.  Из письма Кларку Эштону Смиту от 17 октября 1930 г. — см. 
H. P. Lovecraft, Selected Letters III: 1929–1931. — Sauk City, WI: «Arkham 
House», 1971, p. 196. 
45.  Тождественность Чёрного Человека и Ньярлатхотепа неочевидна 
из неточного перевода в издании «Эксмо» (видимо, потому что в этом 
не уверен и сам переводчик): «Здесь-то и выступает на передний план страшная фигура представителя или посланника тайных ужасных сил — будь то Черный Человек колдовских заклинаний или Ньярлатхотеп „Некрономикона“» (Сны в ведьмином доме, с. 267), хотя в оригинале об этом тождестве говорится вполне определённо: «There was the immemorial figure of the deputy or messenger of hidden and terrible powers — the „Black Man“ of the witch-cult, and the „Nyarlathotep“ of the Necronomicon» (подчёркнуто нами, цит. по http://www.hplovecraft.com/writings/texts/fiction/dwh.aspx [дата обращения: 06.10.2016]). Мнение об этом тождестве встречается и в известной нам англоязычной литературе, например: Pearsall Anthony, The Lovecraft Lexicon. A Reader’s Guide to Persons, Places and Things in the Tales of H. P. Lovecraft. — Tempe: «New Falcon Publications», 2005, p. 84 и Harms Daniel, The Cthulhu Mythos Encyclopedia. A guide to H. P. Lovecraft’s universe (updated and expanded third edition). — Lake Orion: «Elder Signs Press», 2008, p. 206. 
46.  Сны в ведьмином доме, с. 261. 
47.  Semcov G. Der Einfluß der Bogomilen auf die Katharer. — Saeculum, 32 bd., h. 4, 1981, s. 355 — перессказ цит. по Махов А. Е., Hostis Antiquus: Категории и образы средневековой христианской демонологии. Опыт словаря. — М.: «Intrada», 2006, с. 277.
48.  Головин Е. В., Лавкрафт — исследователь аутсайда / Головин Е. В., Приближение к Снежной Королеве. — М.: «Арктогея-Центр», 2003, с. 440–441. 
49.  Там же, с. 441. 
50.  Лавкрафт, Заброшенный дом / Лавкрафт, Сны в ведьмином доме. — М.: «Эксмо», СПб.: «Домино», 2010, (серия: «Некрономикон. Миры говарда Лавкрафта»), с. 383.

Автор: Иван Гусаров

Jonathan Adams Smith
Jonathan Adams Smith

Бесконечный и неутомимый фанат лавкрафтианы и хоррор тематики, сквозь время и пространство поддерживающий и развивающий сие тему в России и странах СНГ.

Похожие Статьи