На высочайшей из земных вершин обитают боги Земли, и никому из смертных не дано узреть их воочию. Некогда боги населяли не столь высокие горы, но беспокойное людское племя, покидая равнины, упорно карабкалось вверх по скалистым заснеженным склонам, оттесняя богов все дальше и дальше, пока в их распоряжении не осталась одна-единственная гора. Уходя с прежних вершин, боги тщательно следили, чтобы стереть все следы своего пребывания – и лишь однажды, как гласит молва, оставили некий образ, высеченный на поверхности пика Нгранек.

С тех пор боги обосновались на неведомом Кадате, в сердце холодной пустыни, где еще не ступала нога человека; и стали еще более суровыми, потому что в случае прихода человека бежать им было некуда. Боги ожесточились, отвергнув былое смирение, с каковым они уступали напору людей, и теперь путь на гору был смертным заказан, а взошедшим туда уже не было пути назад. Счастье людей, что они не знают о Кадате в ледяной пустыне, а иначе они бы непременно отправились покорять его.

Время от времени, когда богов земли охватывает тоска по былым обиталищам, они выбирают одну из тихих лунных ночей и возвращаются на горные вершины, где жили прежде. Там тихонько плачут они, вспоминая о весёлых игрищах давних дней. Порой слёзы богов слетают в долину с белоснежной шапки Тураи, но люди принимают их за обыкновенный дождь. А вздохи богов можно услышать в дуновении ветра, стекающего в предрассветных сумерках с крутых склонов горы Лерион.

Боги странствуют из края в край на кораблях-тучах, и старейшины из окрестных деревень хранят в памяти легенды, предостерегающие людей от подъёма на высокие горы в пасмурные ночи, ведь боги нынче не столь снисходительны как в прежние времена.

В Ултаре, что за рекой Скай, жил старик, одержимый идеей увидеть богов Земли. Он преуспел в изучении семи сокровенных книг Хсана и прочел Пинакотические рукописи, повествующие о далеком, скованном льдами Ломаре. Звали его Барзай Мудрый, а деревенские жители вспоминают его как человека, поднявшегося на гору в ночь необычайного затмения.
Барзай знал о богах Земли так много, что мог предсказывать их перемещения; он разгадал столько их тайн, что его самого почитали за полубога.

Это он дал мудрый совет жителям Ултара, когда они приняли свой замечательный закон, запрещающий убивать кошек, он же поведал молодому священнику Аталу, куда исчезают все черные кошки в полночь накануне Дня святого Иоанна.

Его знания о богах были воистину глубоки и обширны, но ему не давало покоя желание их лицезреть. Веря в то, что причастность к великим тайнам оградит его от божественного гнева, Барзай задумал подняться на гору Хатег-Кла в ночь, когда, по его расчетам, там должны были объявиться боги.
Хатег-Кла расположена в глубине каменистой пустыни, лежащей за Хатегом, чье имя и носит гора. Подобно статуе в безлюдном храме одиноко вздымается она над мертвым морем камней. Её вершина всегда окутана траурным туманом, потому что туманы – это память о богах, а боги особенно любили Хатег-Кла в ту далекую пору, когда здесь была их обитель. Временами они прилетают сюда на своих кораблях-тучах и укрыв белой мглою скалистые склоны, самозабвенно танцуют, как встарь, на голой вершине при ярком свете луны.

А в самом Хатеге ходит молва, что от этой горы лучше бы держаться подальше, и смертельно опасно подниматься на нее ночью, когда бледная дымка окутывает вершину, скрывая из вида луну. Однако Барзай, придя в Хатег из соседнего Ултара со своим учеником Аталом, не стал слушать увещевания старожилов. Если Атал, сын простого трактирщика, не всегда мог побороть свой страх перед неведомым, то Барзай происходил из аристократической семьи, владевшей старинным замком, и примитивные суеверия простолюдинов вызывали у него лишь усмешку.

Итак, презрев мольбы местных жителей, Барзай и Атал двинулись вглубь каменистой пустыни и у костра на ночных привалах подолгу беседовали о богах Земли. День за днем шли они вперед, и все выше над горизонтом вздымалась громада Хатег-Кла в ореоле клубящегося тумана. Когда на тринадцатый день они достигли подножья одинокой горы, Атал решился высказать вслух свои опасения. Но старый мудрый Барзай, не ведая страха, двинулся вверх по склону туда, где не бывал ни один человек со времен Сансу, о чьих деяниях с благоговейным ужасом повествуют замшелые Пинакотические Рукописи.

Подъем был сложен и опасен из-за глубоких расселин, крутых утесов и камнепадов, к которым вскоре добавились снег и стужа. То и дело поскальзываясь и рискуя сорваться в пропасть, они упрямо лезли вверх, вонзая в трещины топоры и острые концы посохов. В разреженном воздухе становилось трудно дышать, а цвет неба постепенно менялся с голубого на густо-синий. Путники взбирались все выше, дивясь странностям открывавшегося пейзажа и невольно содрогаясь при мысли о том, что их ждет наверху, когда бледная дымка скроет от глаз луну. Три дня продолжалось изнурительное восхождение к самой крыше мира; наконец они разбили лагерь на подступах к вершине и стали ждать, когда появятся облака.

Четыре ночи не было облаков, и холодный лунный свет пробивался сквозь печальную туманную дымку, укрывавшую безмолвную вершину. Наступила пятая ночь, ночь полнолуния, и Барзай разглядел далеко на севере сгущающиеся тучи, после чего он и Атал уже не сводили с них глаз. Тяжелые и величественные, неторопливо плыли они в направлении Хатег-Кла, смыкая ряды над головами потрясённых созерцателей. Целый час, не двигаясь с места, люди наблюдали, как окрест кольцами вьется туман и все плотней становится облачная завеса. Многомудрый Барзай напрягал слух, пытаясь уловить какие-то лишь ему ведомые звуки, меж тем как его ученик цепенел от холода и страха в объятиях промозглого ночного тумана. Немало времени прошло как Барзай полез наверх, знаками подзывая Атала, а он все не мог сдвинуться с места.

Мгла сгустилась настолько, что Атал едва различал силуэт своего наставника, серым пятном маячивший в неверном лунном свете, что пробивался сквозь разрывы в облаках. Барзай ушел далеко вперед — невзирая на почтенный возраст, он двигался гораздо быстрее Атала, потому что не боялся крутизны, одолеть которую было под силу лишь очень крепкому и смелому человеку, и не медлил перед черными широкими пропастями, которые Атал каждый раз боялся не перепрыгнуть. Скользя и спотыкаясь, упрямо карабкались они на скалы и оставляли позади головокружительные бездны, благоговея перед необъятностью и ледяным безмолвием страны снежных вершин и гранитных склонов.

Неожиданно Барзай пропал из виду. В это время он карабкался на исполинский утес, который встал у него на пути и испугал бы любого скалолаза, не вдохновленного богами земли. Атал остался далеко внизу и как раз думал, что ему-то делать с утесом, как вдруг с удивлением заметил наверху свет, словно свободная от облаков и залитая луной вершина – место сбора богов – была совсем рядом. Юноша пополз в направлении утеса и разливающегося по небу сияния, хотя ужас, его охвативший, не шел ни в какое сравнение с чем-либо им испытанным ранее. И тут откуда-то сверху сквозь туман донёсся ликующий крик Барзая:

— Я слышал богов! Я слышал, как боги земли поют, пируя на Хатег-Кла! Отныне Барзай-Пророк знает, как звучат голоса богов Земли! Туман отступает, луна светит вовсю, и скоро я увижу, как весело пляшут боги на горе Хатег-Кла, которую они любили в дни своей юности! Мудрость Барзая возвысила его над богами земли! Ни их колдовство, ни запреты не стали для него препятствием! Барзай увидит богов — гордых богов, непостижимых богов, презрительно чуждавшихся людского взора!

Атал не слышал голосов, о которых говорил Барзай, он только что добрался до подножия громадного утеса и теперь осматривал его в поисках точек опоры, когда Барзай закричал еще исступлённей:
— Туман почти рассеялся, и луна бросает резкие тени на горный склон. Громкие и сердитые голоса у земных богов, боятся они Барзая Мудрого, который превзошел их!… Луна содрогается над игралищем богов! Теперь-то я увижу, как прыгая и вопя, они кружатся в лунном свете!… Свет мерцает!… Боги Земли трепещут!…

Пока Барзай выкрикивал все это, Атал ощутил странные перемены в окружающем пространстве: казалось, земные законы уступают место иным, более могущественным силам. Крутизна утеса осталась прежней, но теперь на нем явственно обозначился путь наверх, и Атал с какой-то пугающей легкостью начал карабкаться по скале. Между тем свет луны резко померк, и безумные крики Барзая доносились до него сквозь толщу неимоверной мглы:

— Луна погасла, и боги танцуют во мраке! Небеса объяты ужасом… затмение, не предсказанное ни в книгах людей, ни в скрижалях земных богов… На Хатег-Кла творится неведомое мне колдовство! Крики испуганных богов переходят в хохот, а ледяные склоны бесконечно возносятся в черные небеса, и вслед за ними уношусь и я!… Но вот оно! Наконец-то! Я вижу их!!! Я вижу богов Земли!!!!!
В следующий миг Атал, цепляясь за скалу на головокружительной высоте, услышал жуткий хохот, сопровождавшийся воплем, какой вряд ли кому доводилось слышать, кроме как в безумном нагромождении ночных кошмаров, — воплем, в котором воплотилась вся леденящая безысходность, вся боль уходящей жизни:

— Иные боги! Это ИНЫЕ БОГИ! Адовы исчадия внеземных миров, стерегущие обессиленных богов Земли!.. Беги прочь… Не смотри туда! Не смотри! Месть беспредельных бездн… Проклятая пропасть… О милостивые боги земли, я падаю в небо!

И в тот самый миг, когда Атал, закрыв глаза и заткнув уши, бросился вниз со скалы в попытке спастись от зловещего притяжения неведомых высот, над Хатег-Кла грянул чудовищный гром, разнесшийся далеко окрест и пробудивший мирных селян на равнине и честных горожан Хатега, Нира и Ултара. И всем им сквозь пелену облаков явилось необычайное затмение луны, которое не было предсказано ни в одной из книг. А когда луна показалась вновь, Атал, живой и невредимый, обнаружил себя стоящим на снежном склоне, гораздо ниже того места, откуда он мог бы увидеть иных богов или богов земли.

А в полуистлевших Пинакотических рукописях сказано, что Сансу, взошедший на Хатег-Кла когда мир был ещё молод, не нашёл там ничего, кроме безмолвных снегов и обледеневших скал.
Когда же люди из Ултара, Нира и Хатега, переборов свой страх, обследовали запретную гору в поисках Барзая Мудрого при свете дня, они обнаружили странный гигантский символ — локтей пятьдесят в ширину — будто выбитый неким циклопическим резцом на голом утёсе. Похожие на него символы ученые мужи встречали в тех ужасающих разделах Пинакотических рукописей, которые слишком пострадали от времени, чтобы их можно было прочесть. Вот и все, что они нашли.
Барзай Мудрый исчез навсегда, и никто не мог уговорить благочестивого священника Атала помолиться за упокой его души. С той поры жители Ултара, Нира и Хатега испытывают панический страх перед затмениями и проводят в неусыпных молитвах те ночи, когда белая дымка окутывает вершину горы, скрывая из виду лунный диск. А боги Земли и ныне посещают Хатег-Кла, чтобы исполнить свой танец памяти на голых скалах над полосой туманов. Зная, что никто их более не потревожит, они с удовольствием приплывают на кораблях-тучах с неведомого Кадата, предаваясь своим древним играм, совсем как в те времена, когда этот мир был еще молод, и родом людским не овладела страсть к покорению неприступных вершин.

Перевод В. Дорогокупли и Л. Володарской

Этот рассказ существует и в других переводах:
Другие боги (Перевод Е. Мусихина)
Другие боги (Перевод Н. Бавиной) 
Иные боги (Перевод В. Дорогокупли и Л. Володарской)

Author

Мы рады что вы посетили наш проект, посвященный безумному гению и маэстро сверхъестественного ужаса в литературе, имя которому – Говард Филлипс Лавкрафт.